Самым дальнобойным оружием были копьеметалки. Кремниевые наконечники дротиков ломались, ударившись о наши большие и крепкие щиты. Любопытные жрецы перешли к южному крутому склону пирамиды, чтобы посмотреть, куда мы пойдем. Верховный жрец в разноцветном и довольно красивом головном уборе из перьев в семь ярусов, который поддерживала деревянная рама, закрепленная на спине, подошел к самому краю. Сзади стояли его помощники, так что отступить, уклониться у ахкина не получилось.

Я даже пожалел на верховного жреца каленую стрелу, использовал тростниковую, более легкую и быструю. Она попала в живот. Рядом и выше воткнулись еще несколько, из-за чего тело стало напоминать подушку для иголок. Ахкин начал клониться вперед, будто собирался нырнуть с пирамиды. Два помощника успели подхватить его, но тут же и сами были нашпигованы стрелами, не устояли на ногах и все трое заскользили юзом по крутому и «кочковатому» склону. Их примеру последовали другие жрецы, стоявшие на краю. Только небольшая часть осталась лежать на верхней площадке пирамиды и лишь два или три человека успели спрятать за жертвенный постамент в центре ее. Их всех выкосили двумя залпами полсотни лучников-тольтеков. Еще одним смели десяток жрецов, стоявших на соседней пирамиде.

На этом война и закончилась. Уцелевшие жрецы начали орать, что погиб ахкин. Услышав это, отважные воины майя, побросав оружие, совершили стремительный куч чимал в разные стороны.

Я поднялся по лестнице на вершину пирамиды. Там чувствовался слабый ветерок, несущий с моря, которое тут почти со всех сторон, солоновато-йодистый аромат. Внизу у моих ног лежал город, покоренный за несколько минут. В центре дома были каменные, некоторые в два этажа, а на окраинах из жердей, лиан и тростника. Вымощенные камнем улицы пересекались под прямым углом, но заселенная территория имела форму неправильного овала, вытянутого с северо-востока на юго-запад. За крайними домами начинались густые изумрудно-зеленые джунгли.

Мои воины привели несколько захваченных в плен ушмальцев. Их поставили на колени ступенек на десять ниже платформы, чтобы смотрели на меня, задрав головы. В такой позе лучше проникаешься величием победившего тебя. Судя по испуганным лицам, пленные, видимо, предполагали, что их сейчас принесут в жертву. Как бы ни внушали жрецы, что отдать свое сердце и кровь богам — это честь, большая часть индейцев предпочитала жить бесчестными.

— С вами говорит Кукулькан, — начал я. — Теперь вы будете служить мне. Все ремесленники и крестьяне города обязаны вернуться в свои дома и продолжить работу. Их жизни ничего не угрожает. Все будет, как прежде, только править вами будут те, кого назначу я. Воины останутся воинами, но перейдут служить в Тихоо или другой город, в какой назначу.