В остальном мы не будем вмешиваться в ваши ритуалы и обычаи, живите, как хотите.

— Твои условия тяжелы, но мы их примем, — после короткого раздумья, произнес он таким тоном, словно имел выбор.

Я улыбнулся снисходительно и произнес нравоучение, как умудренный папаша бестолковому дитяти:

— Вы бы приняли любые мои условия, но, в отличие от вас, я предпочитаю иметь много друзей, а не много врагов, хотя знаю, что с вами мы никогда не установим добрососедские отношения. Просто запомните, что иногда боги наказывают милосердием.

Я был уверен, что подрастет следующее поколение чанка и попробует на слабо инков. К тому времени еще будут живы командиры, которые сейчас со мной. Я постараюсь, чтобы они запомнили, как надо воевать с чанка, и применили боевой опыт с умом.

— Ты должен взять в жены мою сестру, чтобы мы породнились, перестали быть врагами, — выдвинул условие Катари.

Покоритель должен пострадать, а лучшего наказания, чем подсунуть ему жену, не придумаешь. Заодно Катари повысит свое право быть вождем. Я не стал отпираться. Одной женой больше, одной меньше… Тем более, что Оклё вся отдалась заботе о сыне, а Чъаске к моему возвращению из похода станет не до меня, потому что живот ее стремительно растет.

Третью жену звали Илли. На языке аярмака ее имя значит Туман, а на языке чанка — Сок дерева, плода. В общем, оба перевода многообещающие. Была она невысокого роста и с капризным лицом. Подозреваю, что Оклё и Чъаска с ней не соскучатся. Зато все три будут меньше выносить мозги мне.

79

Коммунизм, как и любая религия, держится на вере, то есть обитает в сердце, а не голове, поэтому так легко одурманивает иррациональных восточноевропейцев, азиатов, африканцев, латиноамериканцев, склонных к эмоциональному восприятию бытия, и плохо приживается в странах, населенных рациональными выходцами из Западной Европы. Мои новые поданные были готовы к встрече с зачатками коммунизма, которые я начал внедрять, вспомнив, что мне рассказывал когда-то в будущем гид Тупаку Амар об империи инков. Все пригодные для сельского хозяйства земли были обмеряны и записаны, точнее, завязаны в узелки. Отныне каждый крестьянин получал надел, позволяющий прокормить его семью и отдать треть правителю. Когда людей становилось больше, чем могли прокормить террасы, переселяли молодые семьи на неосвоенные земли, где им первые годы помогало государство. Кочевники платили налоги шерстью, ремесленники — своей продукцией. Последние были сведены в большие мастерские, где изготавливали стандартную продукцию, чтобы не было лишних поводов для зависти. Примерно половину собранного я раздавал знати, а остальное закладывал в хранилища (коллка).