Тело по инерции пролетело вперед, ударилось о мой щит в тот момент, когда я колол второго врага. Целил в глаз, но в итоге попал в район рта, выбив, наверное, зубы. Мне даже показалось, что услышал, как они клацнули по булатному клинку."

"В этот момент мне и прилетело по шлему. Наверное, каменной булавой, потому что удар был сильный, тяжелый. Шлем не проломил, но контузил малехо, на несколько секунд вывел меня из боя. Как следствие, пропустил еще один удар, на этот раз по кисти правой руки и чем-то поменьше, наверное, бронзовым топором, который не смог прорубить кольчужную руковицу. Рукоять сабли выпала, повисла на темляке. Я поднял щит выше и тряхнул головой, чтобы вырваться из легкой контузии. Со второй попытки поймал рукоять сабли и с трудом, в полсилы, сжал ее, после чего сразу же всадил острие в бочину вражеского воина, который теснил стоявшего справа от меня пукина. Дальше я действовал осторожнее, нанося короткие колющие удары. При каждом в правую кисть как бы вплескивалась струя боли, растекаясь до кончиков пальцев, переходя в неприятное щемление. От ударов с замахом воздерживался, опасаясь, что опять выроню рукоять сабли. В общем, действовал в полсилы, скорее присутствовал на поле для вдохновления подчиненных.

Как позже мне рассказали, деморализация чанка началась с их правого фланга, который был ближе к нашим лучникам. Меткими выстрелами с короткой дистанции аука выкашивали врагов десятками. Уцелевшие чанка, закрывшись щитами, начали пятиться вниз по склону, к центру своего построения. Оставшийся без дела наш левый фланг начал разворачиваться, преследуя их и заодно атакуя во фланг тех, кто рубился. Лучники передвигались следом, продолжая стрелять. Находясь выше по склону и прикрытые копейщиками, они имели возможность безнаказанно наносить урон, выцеливать без напряга и суеты.

Когда толпа передо мной рассосалась, чанка показали спины, я вздохнул облегченно и выронил рукоять сабли, повисшей на темляке. Боль в правой кисти сменилась на пульсирующую. Любое шевеление пальцами резко усиливало ее. Перекинув щит на спину, я стряхнул кольчужную рукавицу с левой руки, после чего осторожно стянул с правой вместе с темляком. Кисть покраснела и распухла. Наверное, поломаны кости. Моим подданным не надо знать, что я так же смертен, как они. Левой рукой я неуклюже затолкал саблю в ножны, после чего решил подождать Гуама, чтобы помог снять оружие и доспехи. Слуга и так знает, насколько «божественен» его господин.

78

Обычно в парламентеры выбирают несколько стариков. Во-первых, их не так жалко, если грохнут. Во-вторых, за редким исключением до преклонных лет доживают только те, кто умеет договариваться. В-третьих, одна выжившая из ума голова — плохо, а несколько — хорошо в силу аннигиляции.