Событие сочли благоприятным: пукина породнились с виракочами и дети будут прямыми наследниками всего, построенного предками. Теперь никто не посмеет усомниться в их праве на трон.

К тому времени были решены самые неотложные вопросы по обеспечению населения едой, и я приказал караванщикам, идущим в Чан-Ан, всячески зазывать юнга и людей из других племен, живущих на побережье и в предгорье, перебираться к нам, пообещав государственную поддержку, как с сооружением террас и домов, так и со снабжением семенами, инструментами и на первое время продуктами питания. Чем больше людей, тем больше налогов и солдат и, как следствие, сильнее империя. К тому же, пока в ней большую часть населения составляют хаке, пусть и разделенные на племена, порой враждебно относящиеся друг к другу. Нужен был противовес им. Заодно я хотел, чтобы язык народов побережья, который я знал лучше, стал языком межплеменного общения. Пукина называли его руна сими (язык народа), а между собой говорили на своем (капак сими). Впрочем, двуязычие было присуще большей части моих поданных, как обычно бывает в империях.

Вместе с караваном из Чан-Ана прибыла делегация, которую возглавлял тот самый старый жрец, который склонял меня стать правителем Чимора. Звали его Къява (Последователь). Дорога далась старику тяжело, особенно последняя часть по высокогорью, несмотря на то, что его несли рабы на чем-то вроде портшеза. Двое суток Къява отлеживался, пил настойку из листьев коки, после чего был приглашен в мою башню. Как и любой человек планеты Земля, он был поражен мегалитами. Наверное, был наслышан о них, но увидеть, почувствовать энергетику — это совершенно другое.

Мы с ним расположились в изготовленных по моим проектам креслах возле столика, который через много веков будут называть журнальным. Слуги подали отвар листьев коки в керамических чашах, простеньких, с незамысловатым геометрическим красно-черным узором, изготовленных в городской гончарной мастерской. Я старался демонстрировать подданным аскетизм в быту, служить примером. Как мне доносили, это работало, особенно на фоне невоздержанной знати. Так что закладываю в умы подданных идеологему «Царь хороший, а плохие бояре».

— Прости нас за то, что неправильно истолковали предсказание, что твои потомки будут править Чимором! Теперь оно стало нам понятно, — первым делом произнес Къява.

— Вы не сделали ничего, что помешало бы мне, — успокоил я.

— Но собирались… — покаянно произнес он.

То есть я вовремя смылся из Чан-Ана.

— Ничего не происходит случайно. И вы, и ичсмисцы должны были совершить ошибки, а я должен был избегнуть опасности. Теперь всё стало на свои места, так что забудем о прошлом, — предложил я.