Не удержусь и еще раз сплаваю, а пока не знаю, чем закончится утопление в пресном водоеме. Да и нет у меня желания выбраться на берег Титикаки лет через сто-двести. Если после прибытия сюда испанцев, то можно было бы. Тогда будет легче вернуться в Европу.

Вышли мы на следующее утро. Я шагал впереди, за мной — Гуама, ведущий на поводу ламу Маму. Решил обогнуть озеро с севера. Ванка, который, как купец, побывал много где, рассказал мне, что из Титикаки вытекает всего одна река, причем впадает в другое озеро, расположенное южнее. В семи днях пути (хорошо нагруженная лама проходит в день километров двадцать пять-тридцать) примерно от середины западного берега есть дорога на северо-восток, в земли народа пукина, с которыми колья то воюют, то торгуют. Где-то там берет начало река, которая течет дальше на восток, в джунгли, где живут племена настолько дикие, что с ними никто не хочет иметь дело. Видимо, это один из притоков Амазонки или приток притока… Я решил добраться до этой реки и посмотреть, подходит ли она для осуществления моих замыслов. Если нет, то по восточному краю Анд пойду дальше на юг.

Сразу за слободой начинались поля. Большая часть находилась на террасах, даже там, где, как мне казалось, можно было бы обойтись без них. Встречные крестьяне останавливались и тупо и молча смотрели на меня, пока я не здоровался на языке хаке. Они отвечали после паузы, но продолжали стоять, провожая меня взглядами."

"Те места, которые совсем никак нельзя было использовать для сельского хозяйства, занимали башни, круглые и прямоугольные, разной высоты и объема. Одна поднималась метров на десять. Некоторые, построенные богатыми семьями, из камней, обработанных до почти правильного куба или параллелепипеда, а бедные из сырцового кирпича. Это чульпы — семейные могильники. Вход в них, сейчас замурованный, с востока. Внутри устроено в форме женской матки, расширяющейся кверху. Типа умершие возвращаются туда, откуда появились, чтобы снова возродиться в другом теле. Труп засовывают в мешок так, чтобы наружу торчали только ноги, и делают вырез для лица, после чего сажают на свободном пока ярусе в позе эмбриона спиной к стене, чтобы смотрел на членов своей семьи, расположившихся рядом, и тех, кто вскоре прибудет. На внешних стенах чульп барельефы или рисунки ящериц — символ возрождения, потому что у них отрастает оторванный хвост.

Дороги здесь хорошие, причем заметно, что их постоянно ремонтируют. Я был уверен, что пути сообщения проложат инки, которым будут приписывать почти всё, что возведено в Южной Америке. Оказывается, многое было сделано задолго до них.

Я бы, скорее всего, пропустил нужную дорогу, если бы не напрягал крестьян, произнося слово «пукина» и изображая жестами, что мне нужно туда.