Так понимаю, реликт, который не полез прятаться высоко в горы или не спустился в дремучие джунгли, а занял не совсем обычную безопасную нишу. Величают себя кот-сунь (жители озера) и утверждают, что у них черная кровь, холодная, поэтому не мерзнут в такой неблагоприятной среде. Температура воды в озере, даже сейчас, в конце теплого периода, была градусов десять-двенадцать. Я-то знал, что у хладнокровных, в том числе крокодилов, кровь наоборот ярко-красного цвета, так что дело в обычной адаптации, произошедшей за несколько поколений. На берег выходят только женщины. Мужчины всю свою жизнь проводят на воде. Наверное, дело в том, что стоит встретиться двум самцам, как сразу начинают мериться членами, после чего проигравший гасит возникшее чувство неполноценности самым надежным способом — убивает победителя. Все войны начинаются именно по этой причине. Кот-суньцев осталось мало, поэтому и не позволяют своим мужчинам самоутверждаться и рисковать жизнью.

Вот тут меня и дернул черт искупаться в озере. Низкая температура воды не испугала. Я как-то, правда, не по своему желанию, поплавал в море Лаптевых, когда вода была небольшой минус. Титикакская сейчас, как летом в Онежском озере, в котором я тоже купался вместе с ребятней (взрослые такой дурью не маялись), причем по собственному желанию. Есть у меня дурная традиция поплавать в каждом водоеме там, куда черти занесли. Детвора поджигала на берегу старую покрышку автомобильную и шла плескаться. Почти у всех плавки были синие. Когда тело станет такого же цвета, пора вылезать. После чего дети скакали вокруг горящей покрышки, согреваясь. Тела быстро становились смуглыми, то ли от загара, то ли от копоти.

Если не считать потрясающий во всех отношениях момент первого погружения в холодную воду, дальше минут десять было вполне приемлемо. Я даже решил прометнуться до ближнего тростникового острова и рассмотреть его поближе. Греб неспешно стилем брасс. Где-то на полпути почувствовал, что начинаю замерзать, и в прямом смысле слова плюнул на любопытство. Уже неподалеку от берега начало сводить ноги от холода. Перешел на кроль, заработал ими активнее и таки добрался до берега. Когда вышел из воды, меня распирало от кайфа. В таких ситуациях он наступает, когда и если процесс стремления к удовольствию закончился.

Неподалеку собралась большая группа аборигенов. Они глядели на меня и обменивались репликами. Слов я не понимал, но на смуглых лицах было написано, что повидали они много идиотов, но такого встретили впервые. Впрочем, женщины-уру, подплывшие на своих тростниковых лодках, смотрели на меня с восхищением: мы с тобой одной крови, черной, ты и я!

65

После стрёмного заплыва у меня как-то пропало желание оставаться в Хатуне.