– Ну, вы чего, на улице что ли всю ночь? Чего вам у печи-то не спалося?

– Боязно, что ты ни говори, – с виноватой усмешкой ответил Захарка, – То шипит кто-то на болоте, то стонет… А ну как и вправду выползет кто да утянет, вот мне бабка говаривала…

– Ладно, «говаривала»! – оборвал его Микита и потёр грудь, его теснило в дыхании, от слабости кидало в пот, – Идти надо, время не ждёт! По утру не мы одни проснулись, искать нас станут, надобно уходить!

Он медленно пошёл к кривой берёзе, а Захар тут же подхватился, кинулся в землянку, взял лопату и побежал за Микитой. Тот встал у пригорка, оглядывая покрытое дымкой утреннего тумана болото, после поглядел на изрытую совсем недавно землю, на ней были отчётливо видны Захаровы следы, он их оставил, когда ходит здесь ночью.

– Что, разнюхивал ужо? – усмехнулся Микита, глянув на Захара, – И чего, не нашёл? Ну-ну! А если б нашёл – нам бы со Стёпой и живым не быть, так? Ах ты, подлая твоя душа…

– Будя тебе базлить! – зло осклабился Захар, – Времени нет зубоскалить, чай, не на ярмарке! Сказывай, где копать, заберём добро да в путь! Ну?

– Копать? – снова рассмеялся Микита, – А чего ты хош откопать? Ну вот, хотя бы тут копай, где ты топтался, лис! – он указал на то место, где Захаровых следов было больше всего, – Как раз Лёньку-то и выкопаешь! А если вон тама станешь копать, то Зиновия Кривого повидаешь, чего там от него осталось, ежели черви не доели!

– Ай! – вскрикнул испуганно Захар и отскочил с того места, где стоял, и его визг как-то не вязался с его суровой наружностью, – Ты же сказал, что утопил Лёньку… в болоте…

– А какая разница! – пожал плечами Микита, – Тут кругом болото!

– А добро тогда где же? А?! Тебя спрошаю! – заорал Захар, и покрепче перехватил лопату, будто собираясь ударить, – Увёл?! От меня увёл, да?!

– Да не ори ты, как баба, ей Богу! – поморщился Микита.

Он с кряхтением поднялся чуть выше на пригорок. Туда, куда не доставала болотная вода даже теперь, поднявшись только ещё начавшимся половодьем. На пригорке, средь вывернутых корней погибших деревьев стоял едва приметный трухлявый пень. Пройдёшь, и не заметишь, оно тебе без надобности… Ткнув туда палкой, Микита размахнулся и стукнул ею посильнее, труха посыпалась и пень развалился, а внутри показались два мешка, плотной ткани, перевязанные крепкой верёвкой.

– Вот оно, наше добро, – сказал Микита, горделиво глянув на спутников, – Спрятано, лучше не надо, никто бы никогда ге приметил, не нашёл! Ну, дайте воды испить, да станем в дорогу собираться!

Золото ли, или близкое избавление от погони словно придало Миките сил, хоть и был он мертвенно бледен и тяжело дышал, но сегодня вроде бы даже чуть и оздоровел… так думал Степан, глядя на разбойника.