Бросив на слуг быстрый взгляд, он дал понять, что желает остаться с Фраем один на один.

Телохранители герцога немедленно покинули спальню Каспара, плотно притворив за собой двери.

Не опасаясь более выглядеть смешным, его светлость подбежал к лежащему Каспару, выхватил из его рук кожаный чехол и вытащил свиток. Затем развернул его и погрузился в чтение старинных арамейских иероглифов.

И хотя в самом городе Ливене, да и во всем герцогстве по-арамейски уже давно никто не говорил, сам герцог был человеком просвещенным и знал множество языков – и живых, и тех, которые исчезли вместе с говорившими на них народами.

– Ну что, ваша светлость, это оно – то самое «право»?

– Не совсем, однако это тоже очень ценный документ, – сказал герцог, убирая свиток обратно в чехол. – Что ж, ты выполнил свою часть договора, теперь я выполню свою… Рамон!

Дверь в спальню распахнулась, и появился казначей герцога.

– Рамон, выдай этому человеку пять тысяч золотых – он заслужил их.

Казначей вынул из-под плаща тяжелый кошель и нехотя положил его на столик – рядом с кружкой остывшего вина.

– Как долго ты еще проваляешься в постели? – спросил герцог, когда расчет состоялся.

– Но, ваша светлость… Я бы хотел отдохнуть хотя бы пару недель… А что, уже есть новая работа?

– Конечно… – Герцог улыбнулся, однако его лицо оставалось серьезным. – То, что ты привез, это только первая часть нужного мне документа, однако в ней указано, где искать вторую – главную часть. Через две недели приезжай ко мне в замок Ланспас.

– Ездить в Ланспас стало опасно. Вам хорошо – у вас гвардейцев, как у короля Рембурга, а я могу позволить себе нанять только пару рыночных забулдыг, – пожаловался Каспар.

– Ладно, когда будешь готов, дай знать моему шерифу Грейвигу – он позаботится о своей безопасности. Дела заставляют меня ехать в Ланспас, хотя сам я предпочел бы оставаться в замке Ангулем. Прощай, Фрай.

– Прощайте, ваша светлость.

Герцог вышел из спальни, и вскоре грохот каблуков незваных гостей стих. Герцогская свита высыпала на улицу, его светлость забрался в карету. Возница щелкнул бичом и, крикнув «поберегись!», пустил шестерку лошадей во весь опор.

Дверь в спальню приоткрылась, в щель робко заглянула Генриетта.

– Они ушли? – спросила она.

– Ушли, – ответил Каспар.

– А кто были эти люди, ваша милость?

– Герцог Ангулемский со свитой, моя дорогая.

– Неужели сам герцог? – поразилась Генриетта.

– Да.

– Но почему? Что заставило его наведаться в наш скромный дом?

– Его светлость очень учтив и добросердечен, – со вздохом сообщил Каспар. – Он услышал, что я приболел, и нанес мне визит, чтобы пожелать скорейшего выздоровления.

– Правда? А то они заперли меня в кухне и велели не выходить. Я уже думала, ваша милость, что вас арестуют.