Между прочим, он спрашивал о тебе: почему не приходишь, куда пропала, — выдала самая смелая из всей честной троицы.

Люба подавилась куском пиццы и, выхватив у Карима чашку с зелёным чаем, принялась опустошать посудину до последней капли.

— Может, вы зададите мне этот вопрос? — вмешался Карим, понимая, что на ближайшую минуту Люба будет в ауте.

— Ой, извините. Это мы… Так. К слову, — принялась отвечать вторая подруга, толкая первую в бок.

— Ну чего же?! Я могу ответить на правах мужа Любы.

— Мужа?

Девушки переглянулись между собой и решили дать задний ход, как заговорила Люба:

— Девочки, впредь держите свой язык за зубами и думайте головой, что и кому говорить.

Меня абсолютно не волнует ваш Дима, поэтому не портите нам с мужем обед.

Извинившись, студентки сбежали куда подальше. Карим смотрел им вслед и не мог понять, что это сейчас вообще было? Они стебаются над его девочкой или обычная зависть? Возможно, стоит научить их правильным манерам, хотя… Возиться с какими-то пигалицами претит. Вдруг перегнет палку, он-то может — как пить дай.

***

После пиццерии Карим решил отвезти меня домой, но я отказалась. Мне так хотелось побыть с ним вдвоём, что я нашла кучу предлогов лишь бы остаться.

Сказать правду не могла. Противная гордость съедала всю меня похлеще любого другого чувства. Я же обещала себе не думать о нём. Обещала продолжить жить в привычном ритме, какой был до замужества, но не получилось. Против воли мне было просто необходимо: слышать низкий голос с хриплыми нотами; видеть маленькие морщинки, собирающиеся вокруг глаз, когда Карим улыбается и ощущать древесный аромат его духов."

"Я сидела на пассажирском сиденье и не отводила взгляда от мужского профиля.

Сейчас в нём было нечто такое, чего я никогда раньше не замечала. Нет. Муж не красавец. Однозначно. Но и уродом его не назовешь. Интересный? Да. Симпатичный? Да. А большего мне и не надо. Он нравится такой, как есть: тёмные волосы, почти что чёрные; такие же брови и глаза; смуглая кожа; волевой подбородок и узкие губы, слегка поджатые. Возможно, в другой жизни я бы никогда и не обратила на него внимания, но отныне мне хотелось упиваться: силой, уверенностью и властью, исходящие от Карима.

— Будем и дальше кататься по городу или всё-таки поедем домой? — спросил Карим, устремляя взгляд на дорогу.

— Поехали домой. К тебе.

— К нам, — поправил муж, а я не стала отрицать. Мне понравилось, как он сказал ""к нам"".

К коттеджу мы добрались ближе к вечеру. На улице начинало темнеть, а потому в окнах уже горел свет. Подхватив Карима под руку, я неуверенно шагала рядом, боясь неминуемой встречи с его мамой. Как же ей в глаза смотреть после той фразы: ""Деточка, не звони сюда больше""? Почувствовав мою тревогу, Карим остановился и, поравнявшись напротив, взял меня за руки.