На это папа всегда ворчал и даже обижался, дуясь на зеленоглазого друга и каждый раз говоря, что Карат не заслужил такого обожания, хотя бы потому что был слишком редко дома, и не возился с малышами столько, сколько он делал это сам.

Словно что-то надломилось в Карате сегодня совершенно неожиданно и резко.

Сначала эта драка на поляне.

Теперь эта нежность, от которой я просто плавилась и отчаянно пыталась напомнить себе, что ему нельзя доверять, что бы там не было.

Но как же тяжело это было сделать, когда он смотрел в мои глаза вот так – тепло, по-доброму и печально.

Как еще не смотрел никогда. Ни на кого.

- Ваш отец был очень мудрым… - прошептала я, продолжая смотреть в красивое лицо, нависая над ним и упираясь ладонями над плечами Карата."

"- Был лучшим из лучших, -  кивнул он, едва заметно проведя пальцами по моей коже, но оставляя огненные следы от своей неожиданной нежности, -  Это он воспитал Севера и Нефрита, вложив в них свои знания и благородство.

- Он воспитал и вас.

Карат только покачал головой, выдохнув тяжело:

- Меня воспитала моя огненная кровь и жестокость нашего рода.

А еще ошибка, которая перевернула жизнь моей семьи…я не мог быть другим.

Я затаила дыхание, понимая, чувствуя кожей, что эти слова ранят Карата, и каким бы насмешливым, дерзким и наглым он не был, а где-то очень глубоко внутри его грызла боль и не давала покоя память. Словно он был не бесчувственным демоном, а таким, как мы…

И я боялась побеспокоить эту рану, что не заживала в нем не просто годами, а десятилетиями.

Какое-то время мы молчали, просто глядя друг на друга.

Карат продолжал едва заметно гладить мои скулы, выглядя сейчас таким непривычно тихим и земным, а я не могла надышаться его нежностью, понимая, что этот мужчина открывает во мне все новые и новые чувства, о которых я не могла подозревать раньше.

Страшно было шелохнуться и разрушить эту хрустальную ласку, от которой мое сердце заходилось и дрожало.

- Не хочу, чтобы ты боялась меня, детка, - наконец проговорил приглушенно Карат, глядя в мои глаза впервые серьезно, без своей лукавости и хитрости, которая не давала расслабиться.

Он нахмурился, помолчав, словно не был уверен в том, стоит ли говорить это, но в конце концов выдохнув:

- То, что ты увидела в клубе не должно пугать тебя.

Рано или поздно, ты бы все равно узнала.

Хотелось содрогнуться, когда в моей голове тут же всплыла эта незабываемая картина, где Карат сидел на черном диване, окруженный женщинами. Они хотели его. А он?..

- Дело не в клубе.

Странно было говорить с ним на чистоту, но сделав это впервые теперь сложно было остановиться. Особенно, когда мужчина не язвил, и кажется едва ли не впервые сам говорил начистоту.