…Ночью, лежа в объятиях Хохла, Коваль про себя думала о том, что, в принципе, конечно, она нарушила все правила, подтолкнув Ворона к решению собственной проблемы таким путем. Но, с другой стороны, разве вся ее жизнь не есть отрицание этих самых правил? Разве то место, которое она занимает, могло принадлежать ей? Разве правильно, что она, совершившая в своей недолгой жизни столько всего, живет, а ее муж – нет? Даже сына она заполучила не совсем законным путем… Но разве ему лучше было бы у пьющей бабки или в детдоме? А теперь у него есть шанс вырасти нормальным человеком, получить ту любовь, которой он никогда не увидел бы во всех этих казенных заведениях. Да и будущее… Какое будущее у воспитанника детдома? В лучшем случае какая-нибудь не слишком престижная и хорошо оплачиваемая профессия, угол в коммуналке и неизбежный алкоголизм. А в худшем – зэковская роба, заборы, вышки с часовыми и колючей проволокой. Хохол иногда рассказывал о том, что многие из тех, с кем ему выпало отбывать срок, вышли именно из детских домов, где росли как волчата, привыкая с детства добывать себе самостоятельно кусок свободы и минимальные материальные блага. И чтобы сын Малыша пошел этим путем… Да ей, Марине, прощения за это не будет. Значит, это не преступление – забрать ребенка туда, где он будет нужен и любим? Кто бы ответил…"