– Ага, самое время! – криво усмехнулся Хохол, опуская голову на скрещенные на столе руки.

Даша молчала, печально глядя на безвольно мотающего головой Хохла. Это было странное зрелище, обычно Женька никогда не позволял себе слабости.

– Ты иди к ней сейчас, Женька, послушай меня…

– Да выгонит она меня, Даша, как ты не понимаешь?

– Что, очень жалко себя, да? – раздался из коридора насмешливый голос, от которого Женька вздрогнул и поднял голову.

Марина, полностью одетая, стояла в коридоре с Егором на руках. На мальчике была теплая синяя курточка, джинсы и сапожки, одной рукой он обнимал Коваль за шею, а в другой держал ярко-красную лопатку.

– Вы куда? – удивился Хохол, вставая с табуретки.

– В Дом малютки! – отрезала Марина. – Все, чтобы тебе было хорошо!

Она развернулась и пошла к двери, а Даша тихонько охнула и бросилась следом, оттолкнув замершего посреди кухни Женьку:

– Марина Викторовна! Да что ж вы творите-то?!

Коваль остановилась и укоризненно посмотрела на испуганную домработницу:

– Что ты орешь? Неужели я смогу своими руками отдать собственного сына кому-то? Я все-таки женщина, Даша, а не самка каракурта. Мы пошли гулять, я обещала ребенку в песок с ним поиграть.

– Какой песок-то нынче, холодно уже, – смущенно пробормотала Даша.

– Ничего, мы недолго. Ты нас потом обедать позови.

Они ушли во двор, а Даша вернулась в кухню, толкнула кулаком в плечо Хохла и сказала:

– Иди-ка ты, Женечка, тоже погуляй, не мешай мне.

– Куда она поехала? – угрюмо спросил Хохол, и Даша рассмеялась:

– Да никуда, вон, во дворе в песочницу пошли."

"Хохол рванулся к окну, отодвинул штору и увидел, что Марина сидит на краешке песочницы, которую специально для Егора сделали пацаны из охраны, а сам мальчик ковыряет лопаткой чуть влажный песок, пытаясь насыпать его в ведерко. Песок был рыхлым, свежевскопанным – только сегодня утром Кот орудовал лопатой, чтобы Егорка мог немного повозиться здесь. Опустив штору, Женька пошел в прихожую, и Даша услышала, как хлопает входная дверь.

– Вот и слава богу, – пробормотала она, принимаясь за подошедшее тесто для пирожков.

Хохол вышел на улицу как был, в серой футболке, сел на край песочницы рядом с Коваль и обнял ее за плечи, притягивая к себе:

– Марина…

Она напряглась всем телом, высвободилась из его рук и, глядя в глаза, проговорила:

– Больше никогда не смей говорить мне таких вещей, понял? Если встанет выбор между тобой и Егором, то я не задумаюсь, понял?

– Понял…

– Вот и прекрасно. Пока я гуляю, позвони Мирзе, пусть подъедет, – распорядилась она, отворачиваясь. – И не сиди в майке – холодно.