Марина тяжело поднялась с колен и побрела прочь от могилы мужа, едва не упав в обморок перед самой калиткой кладбища. Хохол подхватил ее и уложил на сиденье.

…Баба Настя гостей не ждала, в доме не было света, а по двору носились отпущенные кавказцы. Женька легко перемахнул через запертые ворота, свистнул, подзывая собак, привязал обоих кобелей к будкам и только потом открыл двери и махнул Марине, чтобы заезжала. Едва только огромный «Хаммер» замер во дворе, на веранде вспыхнул свет, а на крыльцо вышла баба Настя в накинутом халате, растрепанная и… с карабином наперевес! Коваль едва не вывалилась на землю, а Женька, увидев, как бабулька решительно целится в колесо джипа, заорал благим матом:

– Маринка, ложись! Бабка, ты сдурела совсем?! Это ж я, Женька!

– Ты, что ли, шалопутный? – опуская карабин, подслеповато прищурилась баба Настя, и тогда Женька вышел из-за машины, выхватил у нее из рук оружие:

– Охренела, старая?! Чуть не пришила, на фиг!

Марина тоже вышла из джипа и подошла ближе:

– Ну, вы даете, баба Настя! Такого даже я не придумала бы – с карабином!

– Ага, ты у меня только с «калашом» работаешь! – не удержался, чтобы не подколоть, Хохол. – Тоже мне, пацифистка! Ладно, чего отсвечиваем, идем в дом. Мы, бабуль, к тебе погостить, а то у Маринки нервы расшалились что-то, отдохнуть бы ей немного.

– Да я что – живите, хоть совсем переселяйтесь, – забормотала бабулька, запирая за ними дверь на засов. – Проходите в избу-то, не стойте в сенках.

Хохол обнял Марину, поднял ее голову за подбородок и поцеловал тайком от бабки:

– Вот видишь, какая семейка у меня – бабка и та за карабин хватается, чего удивляться, что я с малолетки по тюрьмам?

Она засмеялась, вспоминая комичную картину, прижалась к Женькиному плечу и прошептала:

– Люблю тебя…

Хохол поплыл…

Чуть позже, лежа уже в постели под теплым одеялом, она уютно устроилась в Хохловых ручищах, уткнулась лицом куда-то ему под мышку и счастливо проговорила, пряча набежавшие вдруг слезы:

– Женька, я так благодарна тебе, если бы ты только знал!

– Завтра с утра по хозяйству займусь, а потом на речку рванем, – пообещал он, накрывая одеялом ее обнажившееся плечо. – Правда, купаться уже нельзя, но мы просто съездим и посмотрим, хочешь? Да и ягода в лесу, ты ж ведь никогда не видела, как это бывает?

– Откуда?

– Ну вот, посмотришь, да и грибков поднимем на ужин. Прикинь, картошечка молодая с грибками да молоко свежее… это тебе не роллы твои, между прочим!

– Ты так рассказываешь вкусно, что я проголодалась, – тихо призналась Коваль, почувствовав, как засосало в желудке.

– Сейчас принесу что-нибудь.

Женька сходил в кухню и притащил кусок хлеба, совсем еще теплого, видимо, вечером печенного, и большую кружку молока.