Но орать-то зачем? – согласилась она, не вполне понимая причину праведного гнева.

– Я не ору. Поехали, поздно уже.

Они вернулись в «Парадиз», и Марина направилась в душ, не ожидая подвоха, но когда вышла, то просто обомлела – Хохол стоял у постели и поигрывал ремнем:

– Ну, теперь что расскажешь, красавица? Про футбол поговорим?

– Спятил, что ли? – удивленно спросила она, запахивая халат, и направилась к зеркалу, чтобы разобрать прическу.

Но он схватил ее за руку и, швырнув на кровать, сильно вытянул ремнем по спине. Обожгло так, что Марина зажмурилась и закусила губу. Еще пара ударов убедила ее, что шутки кончились.

– Куда? Я с тобой сейчас разговариваю! Ты вела себя сегодня, как подзаборная лярва, только что ноги не раздвинула перед этим козлом! – произнес Хохол свистящим шепотом, подтягивая к своему лицу ее голову. – Маринка, я не могу этого терпеть, слышишь?

– Женя, пусти, мне больно, – прошипела Коваль, пытаясь ослабить хватку, но тщетно – тот держал крепко.

– Я устал от твоих приколов, ты меня слышишь?

– Ну, накажи меня, – насмешливо предложила она, но Хохол не был настроен на игры, он разозлился всерьез.

– Да, сучка, я тебя накажу, но позже. И не дай тебе бог схлестнуться с этим гастролером – оба пожалеете. Я не посмотрю, кто ты для пацанов, для меня ты – моя женщина, и делать будешь то, что я скажу!

Он оттолкнул ее и вышел, бросив ремень на кровать.

«Да-а, точно – шутки кончились… Это не Малыш с его всепрощением, права была баба Настя – этот и по шее даст, если что…Но, черт его знает, может, со мной только так и надо? Нечего топтать мужика, да еще и прилюдно».

Марина встала и пошла на кухню, где нервно курил Хохол, шагая туда-сюда, от окна к двери.

– Жень… прости меня… – прошептала она, останавливая его и прижимаясь к груди лбом. – Я не хотела, правда, просто так всегда выходит, я даже не могу объяснить… это еще с молодости у меня – стоит только появиться где-то, как сразу вокруг куча мужиков, не знаю почему…

– Да не строй ты из себя овцу, – устало поморщился Хохол. – Не понимает она! Прекрасно ты все понимаешь и знаешь, дорогая моя девочка, – от тебя просто волны идут, до того ты любишь нравиться мужикам и вызывать у них желание!"

"– И что мне теперь делать прикажешь? – поинтересовалась Коваль, не поднимая головы. – Я с детства такая, от этого только проблемы были, но как изменить это, а? Я не виновата, что мужики ведутся, ведь и ты сам не исключение, вспомни, как мы с тобой познакомились!

– Нечего тут вспоминать – ты с Мастифом приехала к Строгачу, были на тебе белые джинсы в облипку, красная майка и красные лодочки на шпильках, – отозвался он, усаживаясь на стул и увлекая за собой ее, устроив на коленях.