И они обязательно нападут на твоё аппетитное манящее тело, – ответил Герман, скорчив страшную гримасу.

– Дурак! – обиделась девушка. – Я не акул боюсь. Сам же рассказывал, что здесь неподалёку есть пещера, в которой покоится дух старой шаманки. И что она пытается утопить каждого, кто осмелится здесь нырять.

– Настя, да всё это местные сказки, забудь, – поспешил успокоить Герман и украдкой посмотрел на собеседницу: последние слова её явно приободрили.

– Правда, – продолжил он, – недалеко от старых столбов сэрге, что стоят у пещеры, недавно обнаружили следы тринадцати свежих и прошлогодних кострищ с выбеленными в золе косточками. Может, кого из симпатичных ныряльщиков в жертву принесли, – ухмыляясь, закончил рассказ Герман.

Девушка рассердилась:

– Если ты меня будешь и дальше запугивать, то твоё романтическое свидание с погружением закончится на берегу, не начавшись.

– Всё, всё. Молчу. Да это просто местные шаманы для проведения своего обряда каждый раз разжигают новый костер. И в огне обжигают баранью лопатку, чтобы потом по узору трещин на ней гадать и давать советы. Подожди-ка, я сейчас.

Герман вскочил и неуклюже, словно пингвин, полез на склон.

– Ты куда, сумасшедший? Со скалы, что ли, прыгать собрался? – с недоумением и страхом глядя на парня, крикнула Настя. Герман наклонился, что-то подобрал с земли и стал спускаться вниз.

– Вот, держи. А то романтическое свидание – и без цветов! – произнёс молодой человек, протягивая маленький букетик из серовато-белых стебельков с густыми укороченными кистями красивых малиново-розовых цветков. Пусть копеечник и не орхидея, но зато зундукский, между прочим – эндемик, растёт только на побережье Малого Моря и нигде больше на земле не встречается.

– Вот варвар, взял такую красоту погубил, – успокаиваясь и разглядывая цветок, сказала смущённо Настя.

– Ладно, надо поторапливаться. А то нерпа скоро приплывёт на обед.

Ребята быстро собрали свои вещи, спрятали их среди валунов, присыпав на всякий случай мелкими камнями.

Нырять решили у большой скалы: там от берега в море уходила каменная гряда, справа от которой был обрыв и отвесный уклон, слева – пологое песчаное дно. Получалось что-то вроде высокогорного плато, только под водой."

"Герман шёл впереди, девушка осторожно следовала за ним. Ребята знали, что в четырёх метрах от берега – обрыв, поэтому ступали очень осторожно. Остановившись, Настин спутник поднял руку вверх. Это был сигнал, что пришли и пора нырять. Немного помедлив, он прыгнул вперёд, следом нырнула и Настя.

Подводный пейзаж Байкала нельзя было сравнить с морями тропических широт. Здесь ни коралловых рифов, ни ярких рыб, снующих в разных направлениях, не оказалось. Картина, представшая взору, не отличалась буйством красок.