– Думаю, что стоит рассказать вкратце про наше житьё-бытьё на станции, – сказал доктор, опережая мой вопрос. – Ты, Александр, являешься младшим научным сотрудником и находишься в звании старшего лейтенанта. И ты, и остальные члены команды несут бессрочную вахту на военной базе, построенной в самом начале холодной войны в рамках проекта «Возмездие». База сама по себе уникальна, так как скрыта от глаз: частично она под водой, частично под землёй. На поверхность выходят лишь некоторые закамуфлированные элементы. Занимает база довольно-таки большую площадь и состоит из нескольких научных и военных блоков. В них постоянно проводятся научные эксперименты, разные по масштабу, направленности и по энергоёмкости. Все они секретные и представляют государственную тайну. В обязанности отдела, в котором ты работаешь, входит обеспечение жизнедеятельности нескольких секторов базы. Отдельным блокам уже исполнилось 50 лет, поэтому они подвергаются капитальной реконструкции, но ею занимаются другие подразделения. Николай – главный механик, ты его помощник. Ну, что-нибудь вспомнил? – доктор посмотрел на меня.

– Да вроде – да.

У меня было странное чувство, что всё, о чём говорил этот человек, я знаю и без него, но дальше той информации, которую он мне давал, оставались провал и пустота.

– Ну вот, значит, скоро в норму придёшь, – заулыбался доктор.

«Да уж, придёшь тут в норму…» – думал я про себя: такой хоровод в голове, невозможно сосредоточиться, не знаешь даже, какой и вопрос вперёд задать. Ничего не помню. И странно: то, что знаю, я именно «знаю», а не «помню». Видимо, сильно шибанулся. Кстати, вот и вопрос.

– Пётр Сёменыч, а у меня сотрясение, да? – поинтересовался я.

– Да нет у тебя сотрясения, ты же в защитном костюме был, шлем-каска тебя и уберегла. Только кассету с катализатором поленился сменить – вот и надышался. Случай не первый, опыт у нас в этом направлении имеется. Не говоря уже о том, что на базе работают очень хорошие учёные, так что к нашим услугам одни из самых передовых реабилитационных технологий.

Дверь открылась, вошёл Николай. Это его я озадачил своим первым пробуждением. И понятно почему, ведь, как мы оба понимали, ему предстояло объяснять мне всё с нуля, потому что я ровным счётом ничего не помнил.

– Сначала покажи жилой отсек, столовую, медчасть. И всё показывай на схеме: так быстрее в голове уложится, – скомандовал ему доктор.

Мы с Николаем вышли из «гостиной» и оказались в коридоре, похожем на большую трубу, со сферическими стенами и с железным полукруглым потолком. Освещения не было, только над дверью высвечивалась небольшая табличка с надписью: «Синицын П.С.».

– Куда идти, знаешь? – спросил Николай.

– Нет, да и не видно ничего, – ответил я.