– А я могу и без фонарика, да и не только я, тут все прекрасно ориентируются, и ты скоро всё вспомнишь, будешь без света обходиться, – убедительно сказал Николай."

"– Как? Шаги считать, что ли? – не без лёгкого сарказма спросил я.

– Можно и так, но на самом деле тут очень много ориентиров, – серьёзно парировал Николай.

– Какие, например? – заинтересовался я.

Николай зажёг фонарь, закреплённый на шлеме, похожем на танкистский. Перед моим взором предстал длинный стальной коридор, пол которого был покрыт резиновым перфорированным ковролином. И больше ничего особенного.

– Ну, во-первых, на всех дверях таблички с подсветкой, кое-где есть указатели. А теперь смотри: щиты и кабель-канал находятся только на одной стороне коридора.

И действительно – противоположная сторона была абсолютно гладкая.

Николай продолжал:

– Резиновый пол только в жилом отсеке, чтобы шагами народ не будить. Теперь: видишь люк, чувствуешь поток воздуха – это приточная вентиляция, она расположена в коридоре через каждые пять метров, и только на потолке. Здесь главный коридор, центральный, в других люк приточной вентиляции расположен на стенах.

Замечаю на стене светильник, похожий на большую цилиндрическую пробирку.

– Почему не горят? Электричество экономите или лампочек нет? – не удерживаюсь от вопроса.

– Если бы дело было в лампочках… Тут не всё так просто: это термоэлектрические лампы – детище «болезни о вечном двигателе». В своё время Иваныч с ними намучился. Слава богу, что мы их сейчас не используем.

– Кто такой Иваныч? – поинтересовался я.

– Главный механик в экспериментальном цехе. Всё, что касается инструментальной и агрегатной части в каком-нибудь научном проекте, – это к нему. Иногда он внедряет что-нибудь непосредственно на подведомственных объектах. Как эти светильники, например, – рассказывал Николай. – Ладно, идём в столовую, а то, небось, проголодался.

04.06.20хх. Байкал, Малое Море, мыс *******

. Температура днём +270С, ночью +200С, температура воды +120С

Лучи полуденного июньского солнца скользили по белым склонам гребней Приморского хребта. Растительности здесь почти не было, и они беспрепятственно отражались от гнейсов, кристаллических сланцев и мраморов. На вершине горы бурым пятном виднелись следы разработки красного мрамора, так называемые буровщины.

У подножья горы, среди валунов на сером галечном пляже, двое разбирали подводное снаряжение. Молодой парень, одетый в синий с ярко-зелёными вставками гидрокостюм, складывал в герметичный бокс сотовый телефон и часы. Высокая стройная девушка с распущенными волосами натягивала бордовый костюм.

– Герман, ты уверен, что это безопасно? – спросила она.

– Нет, дорогая. Здесь полно акул.