Ты можешь вернуться лишь с помощью пыльцы Динь-Динь.

– А нужна ли была Динь-Динь твоим матерям или и это ложь?

– Они знали: Питер сделает всё, чтобы её защитить, а они обещали ему врага. И теперь он у него есть. Ты.

– Получается, я застрял здесь навеки, как и мечтал. Твои матери сочтут это забавным, – сказал капитан с усмешкой.

– Полагаю, да, – сказала Цирцея. Её взгляд скользнул влево, словно она пыталась что-то расслышать. – Что это за звук? – спросила Цирцея.

Джеймс сразу понял, о чём она.

– Мы у Лабиринта печали. Ты слышишь убитых горем матерей, неустанно ищущих потерянных сыновей, – ответил Джеймс, вспоминая о том, что ему рассказали русалки.

– А что случится, если они их найдут? – спросила Цирцея.

– Вернут домой, – сказал Джеймс, осенённый идеей.

– Нет, Джеймс, постой, – произнесла Цирцея, прочитав его мысли. – Ты должен кое- что знать, нужно было тебе сказать, когда ты был здесь... – Но она не успела продолжить: Джеймс задвинул ящик и решил действовать."

"Лабиринт был жутким местом, окутанным туманом, где призрачные женщины в чёрном толкали перед собой пустые коляски. Всякий раз, когда Джеймс проходил мимо одной из матерей, она смотрела на него с надеждой в глазах лишь затем, чтобы разочароваться: это не её сын. Кажется, Джеймс понял, как работает Лабиринт. Призрачные женщины были олицетворением горя матерей. Представьте: чьё-то горе приобретает такие размеры, что уже не умещается в теле, становится отдельной сущностью, блуждающей в тумане, ищущей то единственное, что склеит её разбитое сердце. Он не был уверен, как скорбные духи попадали в Лабиринт, но предполагал, что их притягивало сюда присутствие сыновей. И если одна из этих призрачных матерей находила сына в лабиринте, то ей каким-то образом удавалось вернуть его домой (как его матери тогда, много лет назад). Он сомневался, что его мать помнила о том случае, и приписывал это волшебству Нетландии. Другого объяснения он не видел.

Джеймс рыскал по лабиринту часами, зовя мать снова и снова, надеясь, что она найдёт его и в этот раз. Его голос охрип, а сердце потеряло надежду. Он устал и замёрз и умудрился вновь открыть рану, которая теперь довольно заметно сочилась кровью. Однако Джеймсу было всё равно – он решил, что умрёт здесь. Джеймс упал на землю, воя в отчаянии и зовя Цирцею. Вот только она не могла его слышать. У него не было с собой волшебного зеркала. Он умрёт здесь, во тьме, тоске и одиночестве.

Как вдруг Джеймс увидел его, Питера Пэна, провожавшего в Лабиринт какого-то мальчишку.

– Да, просто иди туда, и мама тебя найдёт, – сказал Питер, потрепав парнишку за волосы. После чего тот убежал в Лабиринт, радуясь, что скоро будет дома. Джеймс услышал возгласы и смех – видимо, мать с сыном счастливо воссоединились, невидимые в тумане.