На борцовском ковре он, наверное, имел бы преимущество. В рукопашной схватке – едва ли. Да и на голову он слабоват, если его девка-волейболистка свалила.

– Решим, – сказал генерал. – Наверное, у нас и пути другого нет. Необходимо выдавить из него сведения.

– Выдавим, – пообещал я уверенно. – У меня есть мысли относительно этого. Думаю, я сумею с ним договориться. Магомед услышит мои доводы…

* * *До разбирательства с Абдуллаевым мы обсудили настоящее положение вещей и вероятные пути дальнейших действий. Нужно отдать должное генералу, главное, на что он делал упор, – это обеспечение безопасности.

Излишний риск Лукьянов старался исключить, и потому обсуждение начали именно с момента возможных провалов. Просчитать их полностью, конечно же, невозможно, но предвидеть очевидное – можно. И мы старались все предусмотреть.

Изоляция Абдуллаева давала нам возможность действовать, мы со старшим лейтенантом Сережей готовы были начать действия немедленно. Рискованно? Ну так что ж, там, где был риск, я чувствовал себя вполне свободно – хотя бы благодаря общепринятой системе воспитания в спецназе ГРУ.

Я не знаю, как готовят солдат и офицеров в спецназе внутренних войск, но у нас готовность к неожиданностям воспитывается даже на простом бытовом уровне. И с самых первых дней. Причем не делается разницы между солдатом и офицером. Казарма роты – это вражеская территория. Привыкнув даже в собственной казарме вести себя так, как положено вести себя на территории врага, в боевой обстановке уже не допустишь ошибки. Самое простое, на что солдаты перестают попадаться уже через месяц службы, – это выставление «растяжек» в любом месте казармы. Конечно, это не настоящая «растяжка», то есть соединена не с боевой гранатой. Она может быть вообще ни с чем не соединена, а может – с самым малоэффективным взрывным устройством, типа ослабленного взрывпакета. Погибший на пороге моего дома в момент, когда погибнуть должен был я, старший прапорщик Андрюша Бубновский обеспечивал такими взрывпакетами не только нашу роту, но и весь батальон. Хлопок бывает чуть сильнее, чем от взрыва простого капсюля, и нет пламени, чтобы не вызвать в казарме пожар. Но если кто-то из солдат попадется на такую «растяжку», заглянув ночью в туалет, он не только сам получит стресс, но еще выслушает множество не совсем приятных слов от своих сослуживцев, которых своей неосторожностью разбудил. А спят солдаты в спецназе по четыре часа – это тот минимум, что разрешен уставом. Так и вырабатывается осторожность и привычка везде видеть опасность. Точно так же наказывается и любопытство. Любой предмет, что может привлечь внимание, если возьмешь его в руки, может условно взорваться. Действие то же самое.