Обычное дело – женщин насилуют, потом делают из них шахидок. Согласно кавказскому менталитету изнасилованная женщина уже не может быть ничьей женой, и путь для нее только один… Абдуллаев сам не стал вдаваться передо мной в подробности, но, если бы дело касалось просто какого-то любовного романа или даже двух романов, он рассказал бы. А говорить о смертницах не захотел. Это, конечно, если я все правильно понял; но, боюсь, я прав, потому что опираюсь при этом на агентурные данные. А Магомед мыслит логично. Зачем брать на себя то, о чем следствие не знало, когда его раскручивало? Он не на исповеди, чтобы себя раскрывать; да и не тот он человек, кто может когда-нибудь покаяться…

– Мы должны вести себя как люди, одобряющие страсть шефа к другому полу, – или не одобряющие? – задал вопрос старший лейтенант Сережа."

"– Я бы сказал, что вы должны быть нейтральными людьми. Меня, честно говоря, беспокоит побег Владимира Крутоярова. Если он вернется к семье Абдуллаева, там его ждут – и перехватят. Если, конечно, сумеют это сделать. Но он может и остаться здесь. Кстати, Валар, он твой бывший коллега.

– Спецназ ГРУ? – спросил я.

– Не знаю. Знаю, что бывший старший лейтенант ГРУ. Сам Абдуллаев относится к нему с легким чувством страха. Правда, страх этот был только в его глазах. Магомед никогда не признается, что кого-то боится. Тем не менее при разговоре о Крутоярове я этот страх заметил. Он уверен, что мы никогда не сумеем поймать этого парня. Но говорить о нем подробно не пожелал. Сказал, что мало знает про Владимира Владимировича. Его знает хорошо, относится к нему с уважением, а о нем знает очень мало.

– Разрешите, товарищ генерал? – Я показал Лукьянову трубку. – Попробую узнать напрямую у полковника Мочилова.

– Не надо, Сан Викторович, я уже отправил ему запрос, – вступил в разговор Василий Лукич. – Через официальные каналы.

– Неофициальные могут сработать лучше, – возразил я.

– Лучше не надоедать командованию. Если официальный запрос не сработает, только тогда. Хотя я не знаю твоих взаимоотношений с командующим, сам решай…

А что было решать, если отношения были никакие? Ну, довелось встретиться и даже разговаривать. Естественно, он знает обо мне, может быть, больше, чем я сам о себе знаю. Но это не повод, чтобы проявлять назойливость.

– Ладно, подождем, – махнул я рукой.

– Разрешите продолжить, товарищ капитан? – ехидно спросил генерал, чей монолог мы с майором прервали своим разговором.

– Продолжайте, – разрешил я милостиво.

– Так вот, Крутояров – бывший старший лейтенант ГРУ. Зная, что там не спешат с присвоением званий, могу предположить, что за время службы он успел приобрести какой-то опыт и использовал его, как мы знаем, противозаконно.