Зато Мейда прекрасно поняла, в чем дело: она потрудилась на славу.

— Да нет. Она, понимаешь ли, была девственницей.

Георгина заржала. Ничего, привыкнет. Все поначалу сопротивляются. А если и потом не станет шелковой, они ей кое-что покажут. Никуда не денется!

Наутро, едва Луиза отперла дверь, Хилари бросилась в ванную — застирывать простыни. Ей пришлось просить прощения за беспорядок. Мальчишки разразились издевательским хохотом. У Хилари было такое чувство, словно вся боль и все унижения мира обрушились на ее бедную голову. Как будто кто-то поставил целью ее уничтожить. Господи, где сейчас ее сестры?

— Боженька, — молилась она про себя, — сделай так, чтобы с ними не случилось ничего подобного!

Но нет, это невозможно! Артур Паттерсон пристроил их в семьи своих друзей, там даже не подозревают о таких вещах, не могут представить всех мерзостей, на какие способны такие, как Эйлин, Джек, Луиза, Мейда и Георгина.

Позже, копая яму, Хилари продолжала молиться Богу, чтобы все мучения достались ей одной. Боженька, делай со мной все, что хочешь, только отведи беду от Александры и Меганы! Умоляю, Господи!..

Подошла Георгина.

— Ты что, разговариваешь сама с собой?

— Я?.. Нет… — Хилари резко отвернулась, чтобы Георгина не видела ее пунцовые щеки.

— Ночью было неплохо… В следующий раз тебе тоже понравится.

Хилари превратилась в фурию.

— Нет! Ни за что! Не смейте больше трогать меня! Ясно? — она крепче сжала в руке черенок лопаты.

Георгина со смехом отошла. Подумаешь, испугала! Ночью ей будет нечем защищаться.

Так и вышло. Они с Мейдой проделали то же, что и в прошлый раз, и на следующий день Хилари ходила с остекленевшими глазами. Ждать спасения было неоткуда.

Через неделю явилась женщина из соцобеспечения и спросила, не слишком ли тяжела работа. Хилари поколебалась и покачала головой. Георгина пригрозила, что, если она пожалуется, загремит в колонию, а там все этим занимаются, с применением свинцовых трубок и бутылок — «не то, что мы с Мейдой». Хилари поверила. Все теперь казалось возможным — любые пытки. Так что она ответила: все прекрасно, — и ночные кошмары продолжились.

Они продолжались семь месяцев, пока Георгине не исполнилось шестнадцать лет и ее выпустили досрочно, как иногда поступали с несовершеннолетними, способными к самостоятельной жизни. Мать Мейды вышла из тюрьмы и взяла к себе дочь. Хилари осталась одна — против троих подростков, — и прошло несколько дней, прежде чем Луиза подыскала замену Мейде и Георгине. А пока что Луиза посчитала, что комбинация: одна девушка — трое ребят — безопасна, и не дала себе труда запирать двери. Ночью мальчики прокрались в спальню к Хилари. Она оборонялась, как дикая кошка, но силы были неравными, и парни сделали то, зачем пришли.