— Хочешь попробовать?

Хилари снова сделала отрицательный жест. Господи, что же делать? Дверь на запоре, и она вынуждена если не видеть, то слышать эти мерзости.

— Может, тебе понравится.

— Нет… нет!..

Это было именно то, из-за чего она попала сюда: только там был Джек, а здесь — две девицы. Хилари боялась даже представить себе, что они могут с ней сделать. Однако Мейда с Георгиной быстро забыли о ее присутствии и продолжали развлекаться. При этом они стонали, пыхтели, а один раз Мейда так громко вскрикнула, что Хилари испугалась: вдруг прибежит Луиза и накажет всех троих.

В доме царила мертвая тишина. Нарушала ее лишь возня Мейды с Георгиной.

Девушки обессилели и уснули, обнявшись, а Хилари всю ночь плакала…

На другой день ей опять предстояло копать землю, затем выскрести грязь из сарая. Мальчишки и на этот раз увильнули. Потом Хилари поручили приготовить обед. Она хотела сделать что-нибудь приличное, но это было невозможно с таким набором продуктов. Им досталось несколько ломтиков консервированного колбасного фарша и вчерашний картофель-фри. Разве этого достаточно для занятий тяжелым физическим трудом под палящим солнцем?"

"А ночью она снова была вынуждена слушать концерт, устроенный Мейдой и Георгиной. Хилари повернулась к ним спиной, укрылась с головой и сделала вид, будто ничего не слышит.

На третью ночь Георгина скользнула к ней в постель и начала гладить спину под ночной рубашкой. После смерти матери ее ни разу никто не приласкал, но Хилари поняла: это — другое, страшное.

— Пожалуйста… не надо… — она оттолкнула Георгину и сама чуть не свалилась с кровати.

Георгина мертвой хваткой вцепилась в нее и, притянув к себе, прижалась сзади. Хилари чувствовала спиной ее груди. Свободной рукой Георгина шарила по ее телу — искала соски.

— Брось, малютка… Разве тебе не приятно? Ах, до чего замечательно! Нам с Мейдой наскучило однообразие, мы решили попробовать с тобой. Будешь нашей подругой. — При этих словах рука Георгины, ласкавшая Хилари грудь, двинулась ниже — к тесно сжатым бедрам.

— Ох, пожалуйста… умоляю… не надо! — всхлипывала Хилари.

Это было даже ужаснее, чем с Джеком. Она не могла убежать: ведь дверь заперта. У Георгины железная хватка. В то время как ее ноги стальными змеями обвились вокруг Хилари, с другой стороны подкралась Мейда и тоже начала ее терзать. Георгина насильно раздвинула Хилари ноги.

— Ну вот… видишь, как здорово! — Мейда трогала Хилари в тех местах, которые для нее самой были запретными. Девочка закричала. Тогда Георгина зажала ей рот рукой, а Мейда продолжала грубо ласкать ее. Хилари разрыдалась.

Наконец они оставили ее в покое, истекающую кровью.

— А, черт, у тебя что, менструация? — удивилась Георгина.