— Полистаю дело о наследстве Джорджа Горхэма. Может, в последние годы имели место какие-либо контакты со вдовой.

Артур отер слезы. Он не мог не видеть: Джон Чепмен проделал большую, скрупулезную работу.

Страшно Подумать, каким адом обернулась жизнь Хилари. Если бы он только знал… если бы… Он тяжело закашлялся и поспешил закончить разговор.

Джон вернулся к работе. За время его отсутствия накопилось немало других дел; он разбирал их до половины восьмого, а по пути домой перехватил пару гамбургеров в небольшой закусочной. В девять он уже был дома, и почти в ту же минуту задребезжал телефон.

Звонила Саша.

— Где ты пропадал весь вечер?

— У себя в конторе. А потом заскочил поесть. Как ваши дела, мисс Рива?

Она обошлась без преамбулы, не поинтересовалась, как его дела — а до этого ни разу не позвонила ему, хотя он оставил телефон отеля. Но с другой стороны, у нее были сплошные репетиции…

— Я в полном порядке. Было подозрение, что растянула сухожилие, но, слава Богу, напрасная тревога.

Джон понял: ничего не изменилось.

— Очень рад. Хочешь приехать?

Ему и хотелось видеть Сашу, и не хотелось.

Неделя, проведенная во Флориде, потребовала напряжения всех сил, и теперь он испытывал потребность в отдыхе и моральной поддержке. Могут ли считаться таковой Сашины сетования по поводу связок и сухожилий?

— Я совершенно вымоталась. Звоню из дома. Зато у меня свободный уик-энд. Как насчет завтрашнего вечера?

— Давай махнем куда-нибудь. На Фэйр-Айленд?

Наступило лето; в городе стояла невыносимая жара. Отдых у воды — что может быть лучше?

— В воскресенье у Доминика Монтена день рождения, я обещала приехать и не могу подвести.

Извини.

Спектакли, танцовщицы, репетиции, премьеры… Этому не будет конца.

Вслух он сказал:

— Можно поехать на один день. Поваляться на пляже…

— Я — за.

Но Джон прекрасно знал: она будет «валяться» полчаса, а потом вспомнит о необходимости разминки, и они будут носиться как угорелые. Балерина должна всегда быть в форме.

— Заеду за тобой в девять. О'кей?

Саша согласилась, и Джон повесил трубку. На него накатило чувство грусти и одиночества. В нужный момент ее никогда нет рядом.

Он переключился на мысли о другой, незнакомой, женщине, которая больше двадцати лет назад металась между семейными детскими домами и колонией для несовершеннолетних.

Чистое безумие — думать о ней сейчас. Он почувствовал себя Элоизой, с ее вымышленными персонажами. Во всем этом нет ни капли здравого смысла, но за последнюю неделю Хилари прочно вошла в его внутренний мир, стала почти реальностью."

"На следующий день они с Сашей отправились на пляж, а оттуда — в Монтек, на Лонг-Айленд, и неплохо отдохнули.