— Да?

— Могу я поговорить с вами, мэм?

Вот уже много лет Джон не опрашивал лично свидетелей и теперь вспомнил, как трудно бывает завоевать доверие. Сколько раз в прошлом у него перед носом захлопывали дверь!

— Вы коп? — знакомый вопрос.

— Нет. Я ищу женщину по имени Хилари Уолкер. Когда-то давно она жила здесь — маленькой девочкой. Вы не представляете, где она сейчас может быть?

Женщина покачала головой и устремила взгляд куда-то поверх его головы.

— Что вам от нее нужно?

— Ее разыскивает старинный друг ее родителей.

— Ему бы следовало заняться этим лет двадцать пять назад.

Бедная крошка!

Женщина горестно задумалась, и Джон понял, что попал не в бровь, а в глаз. До сих пор она разговаривала с ним через смотровое окошечко, но теперь отворила дверь и предстала перед ним на пороге — в халате и шлепанцах, глядя на него в упор, но не приглашая войти.

— Этот так называемый дядя бил ее смертным боем. Она еле выбралась оттуда — хлестал жуткий ливень, и она всю ночь пролежала у нас на крыльце — голая. Мы с мужем отвезли ее в больницу. Врачи сказали, он пытался ее изнасиловать.

Чепмен в ужасе смотрел на пожилую женщину. Все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. Жизнь Хилари была кошмаром!

— Против него выдвинули обвинение?

Женщина сделала отрицательный жест головой.

— Девочка была смертельно напугана. Маленькая Хилари… Так и стоит перед глазами…

— Что было дальше?

— Она попала в один семейный детский дом, потом в другой, а потом в колонию, да там и осталась. Мы с мужем пару раз навещали ее, но… в ней как будто что-то сломалось… умерло. Она в этом не виновата. Бедняжка замкнулась в себе, никому не доверяла.

Что ж, это легко понять — после того, что ей довелось перенести.

— Спасибо. Большое спасибо!

Вот, значит, как она очутилась в колонии — не потому, что нарушила закон. Или это тоже имело место? Обычно так и бывает.

Но в данном случае не было ничего подобного. Утром следующего дня Джону показали ее досье. Судья без колебаний подписал разрешение.

В папке не оказалось ничего интересного. Хилари была примерной ученицей, не доставляла никаких хлопот властям штата. Она побывала в двух семейных детских домах — адреса прилагаются — и провела три года в колонии для несовершеннолетних, без единого происшествия.

По окончании школы ее досрочно выпустили в большой мир, дав с собой двести восемьдесят семь долларов. Через пять дней после ее освобождения она уехала, и с тех пор о ней никто ничего не слышал. Тощая папка давала лишь приблизительное представление о внутреннем мире воспитанницы. Замкнутая, не имеет друзей, не нарушает дисциплину… Надзирательницы, которые в то время работали, давно уволились.