– А если поподробнее? – приподнимаясь на локте, спрашиваю я, когда он ложится рядом.

Свет уже выключен и в комнате темно, так что я вижу лишь очертания его лица. Максуд обнимает меня за талию и прижимает к себе поближе, запуская пальцы в мои волосы с усталым вздохом.

– Обыденные вещи, колючка. Вроде здоровья для семьи, прощения, удачи в делах. Дада в детстве так меня и учил. Это уже выходит автоматически.

– Попроси еще терпения для себя, – хмыкаю я, останавливая его руку, ползущую по моему бедру.

Я родила совсем недавно и мне пока противопоказана близость с мужем, но бедняга никак не может держать себя в руках.

– Если бы я знал, что после родов приходится так долго ждать… – бурчит он ворчливо.

– То что, остался бы бездетным? – хихикаю я. – Разве с Сафией все не стало лучше?

– Конечно, стало. Но на этом пока остановимся. Подумаем о втором, когда она вырастет.

– Насколько вырастет? – становится мне интересно.

– Настолько, чтобы не ревновать к младшему брату или сестре. Помню, я часто ревновал Даду к Васиму в раннем детстве. Перерос только в подростковом возрасте.

– Ну знаешь, я не собираюсь ждать со вторым ребенком до сорока, пока наша дочь вырастет! – возмущаюсь я. – И вообще, ты ревновал, потому что самовлюбленный болван. Сафия будет вся в меня – добрая и понимающая.

– Это ты-то добрая? – фыркает Максуд. – Будь ты доброй, ты бы не мучила меня!

– Как это я тебя мучаю?! – не веря своим ушам, вырываюсь я из его объятий. – Это предписания врача! Ты реально думал, что пара недель – и все? Я родила человека, Максуд!

– Ты могла бы попытаться не выглядеть так привлекательно, по крайней мере.

Это уже просто абсурд. Да я сейчас выгляжу наименее привлекательно, чем за всю свою жизнь! Мой живот больше не идеально-плоский, а бедра и руки стали полнее. Лишние семь килограмм дают о себе знать. А темные круги под глазами, которые не хотят исчезать? Ничего не скажешь, красотка! Да он просто издевается!

– Знаешь, что? Пойду-ка я спать в гостевую! И не иди за мной! – гневно встаю с постели, пытаясь нащупать свой халат в изножье кровати.

– Там спит Дада, к нему пойдешь? – напоминает мне Максуд, включая бра и садясь в постели.

Черт, и как я могла забыть?!

– Тогда пойду в детскую! – не хочу сдаваться, туго завязывая поясок на халате и шагая к двери.

Он и не думает идти за мной, снова ложась под одеяло, мерзавец! На глаза наворачиваются слезы и от обиды хочется рыдать. Ну почему эта беременность сотворила со мной такое? Я же от любого слова теперь чувствую себя преданной и нелюбимой.

Тихо пробираюсь по коридору к спальне дочки, когда замечаю, что дверь приоткрыта и из-за нее пробивается свет.