– Ты разве уже не понял, что ничем хорошим это не кончается?

– Ну почему же? Если бы Дада сразу признал Вику, то тебя выдали бы замуж за меня, как за единственного свободного мужчину в семье. В итоге, мы вместе и счастливы. Все пошло по одному месту поначалу, но ведь главное, как закончилось, так? Ты все равно заполучила меня.

– Интересная у тебя точка зрения, – хмыкаю я. – Вот только моя дочка может не захотеть замуж за Амирчика или он может полюбить другую. Об этом ты не думал, гений?

– Ты слишком загоняешься, – отмахивается Максуд. – Почему это Сафишке не понравится Амир? Он определенно будет симпатичным, а если характером пойдет в отца, то еще и порядочным. Идеальный муж.

– Сафишке? – вопросительно приподнимаю бровь.

Максуд на секунду теряется, а потом его лицо принимает нарочито безразличное выражение и он пожимает плечами.

– Можно и другое. Просто Дада всегда говорил, что назовет мою первую дочь Сафия, но теперь это уже неважно, да?

Он умело скрывает свою боль, но она отражается в потухших глазах и мое сердце болит за него. Я забираю Амира и кладу обратно в переноску, а потом крепко обнимаю мужа за шею, ласково поглаживая пальцами затылок.

– Сафия – прекрасное имя для девочки, – говорю тихо.

Максуд в ответ обнимает меня крепко-крепко, целует в висок и через секунду выдыхает:

– Я так люблю тебя!

Признание совершенно неожиданное и приятное, но я не сразу соображаю ответить, потому что слишком удивлена, а потом начинает звонить телефон и Максуд отстраняется, чтобы дотянуться до него."

"– Это Мурад, – поясняет он мне, прежде чем ответить на звонок. – Слушаю, Мурад.

Пока друг говорит, его лицо меняется на глазах и меня охватывает дурное предчувствие, которое подтверждается, когда после короткого разговора, Максуд кладет трубку и шокировано смотрит сначала на малыша, а потом на меня.

– Луизу сбила машина, – говорит он внезапно охрипшим голосом. – Она скончалась.

Эпилог

– О чем ты просишь? – спрашиваю я Максуда в одну из ночей, когда он завершает молитву.

В первые месяцы после нашей свадьбы он просто молился автоматически, потому что это было моим условием, но постепенно, его отношение начало меняться. Он начал делать это более тщательно и вдумчиво. Потом начал делать дуа – просить у Бога о чем-то. Неверующий человек не просит. Просто не верит, что его просьбы дойдут.

Я не акцентировала свое внимание на этих изменениях, но сейчас, по прошествии года, уже не могу не спросить. Мне действительно интересно.

– О том же, о чем и другие, – пожимает плечами Максуд, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение на своем лице.

Это кажется мне ужасно милым, потому что мой муж в принципе совершенно бесстыжий мужчина и мало что может вогнать его в краску.