Я прав? — темная бровь Дариела вопросительно изогнулась.

Ответ последовал не сразу. Мне потребовалось несколько мгновений на размышление. Это была моя самая большая тайна, которой я не могла поделиться с первым встречным. Но с недавних пор между нами появились крохи доверия, и я не хотела, чтобы ветер сдул и их.

— Да, — стоило это произнести, как в черных глазах мага вспыхнул восторг. Прошло около минуты, а он все молчал, поэтому я посчитала нужным продолжить: — Больше ни о чем меня спрашивать не будешь?

— Только если ты сама пожелаешь все рассказать, — мягкий тон декана слегка поумерил мой пыл.

— А если не желаю? — в моем голосе послышался вызов.

— Значит, разговор закрыт, — как-то слишком быстро он сдался. Неужели оставит все вот так, без ответа?

Я недоверчиво на него покосилась, а после захотела надеть кольцо на безымянный палец левой руки, но оно внезапно не подошло мне по размеру — оказалось маленьким. Тогда попробовала надеть на мизинец и снова потерпела неудачу — на этот раз оно стало неимоверно большим. Последующая попытка также оказалась тщетной. Я не понимала, что происходит, пока не услышала сдавленный смех брюнета.

И почему сразу не догадалась, кто в этом замешан? Едва пересеклись наши взгляды, Дариел не сдержался и громко расхохотался.

— Не смешно! Верните все, как было! — с обидой выпалила я на одном дыхании.

— Верну, но только по истечении испытательного срока. А теперь отдай мне его назад, — он протянул ладонь и выжидательно замер.

“Ага, разбежалась!” — подумала про себя, покрепче прижимая кулак с кольцом к груди, а затем встала к нему боком.

— Не отдам!

— Потеряешь же. Что потом скажешь своему Генри в оправдание? — Дариел взмахнул рукой и что-то прошептал.

Драгоценность тут же выскользнула меж пальцев и поплыла по воздуху. Она плавно опустилась на раскрытую широкую ладонь и исчезла в кармане фрака декана. Недовольное пыхтение достигло его ушей.

— Я же говорил, что хомяк, — своим замечанием декан вызвал у меня очередное возмущенное фырканье.

Невзирая на нашу перепалку и мое сопение, он подставил локоть, на который я оперлась лишь после того, как пробубнила, насколько он несправедлив по отношению ко мне, и мы неторопливым шагом направились к дому.

Едва ли не во всех окнах на первом этаже горел свет. Даже издалека можно было разглядеть силуэты снующих туда-сюда гостей или же танцующих пар. Постепенно до нас стали доноситься хохот и обрывки музыки, а вместе ними и сердитый женский голос, показавшийся мне хорошо знакомым:

— … на пианино играть не умеет. Вышивает и рисует отвратительно. А вы видели, как она танцует? — тут невестке декана взялись вторить и другие лиры. — Наверняка если бы ни Дариел, то спотыкалась бы она о свои ноги едва ли не каждую секунду.