Но она показалась мне слишком нереальной, чтобы принять ее за действительность, особенно после всего, что случилось.

Быстро переодевшись в домашнее платье, умылась, однако к волосам так и не притронулась, решив возню с прической оставить на потом. Уже спустя полчаса, гонимая голодом, я оказалась в пустой гостиной, залитой тусклым светом магических светильников. На чайном столике уже стояли тарелки с едой, а заварничек дымился, источая дивный аромат трав и лимона. Для уюта не хватало лишь пламени камина. Я подошла к нему и щелкнула пальцами. В воздухе завис маленький оранжевый магический сгусток, вскоре опустившийся на груду сухих веток, сложенных пирамидкой.

Они тут же ярко вспыхнули, потрескивая, начали постепенно разваливаться на мелкие части, а огонь тем временем все ближе подбиралось к толстым поленьям.

Я засмотрелась на танцующие языки пламени и не расслышала, в какой момент нарушилось мое одиночество. Лишь ощутив на своей шее прикосновение горячих мужских ладоней, вздрогнула, резко обернулась и встретилась с изучающим взглядом черных глаз. Дариел также успел сменить фрак на более фривольную одежду.

Его волосы все еще были влажными после принятой ванны. Не знаю, что мной руководило, но я прикоснулась к ним правой рукой, прочла заклинание и высушила их за одно мгновение.

— Спасибо, — усмехнулся брюнет и жестом указал на диванчик.

— Можно задать вопрос? — решилась нарушить вновь воцарившуюся в гостиной тишину.

— Попробуй, — он повел плечом и взялся за заварничек, чтобы разлить чай по кружкам.

— О чем вы говорили со своим братом в тот день, когда пригласили его с супругой на ужин? — мой голос походил на шепот.

— Это была беседа личного характера. Поэтому, прости, твой вопрос останется без ответа, — Дариел заметно нахмурился.

— Хм… — задумчиво протянула я и взяла предложенную им чашку.

— Почему ты не захотела поступить в академию при твоих-то возможностях? Ты могла бы многого добиться.

— Зачем? Чтобы погрязнуть в книгах и в вечных экспериментах над моими способностями?

Я инстинктивно сжала покрепче чашку в руке, борясь с желанием вновь прикоснуться к мужским волосам, оказавшимися, на удивление, мягкими и шелковистыми при его-то нраве.

Лунный свет, проникший сквозь оконную раму, посеребрил, подобно инею, черную шевелюру декана. И в голову невольно закралась мысль, что даже через сорок лет, хоть он и станет совершенно седым, по-прежнему будет все таким же красивым.

Мы молча смотрели друг другу в глаза. В теле рождался таинственный, неведомый мне до сей поры трепет, легкий, как взмах крыльев мотылька. Дариел уловил мое состояние, протянул руку и провел пальцем по подбородку, осторожно, едва ощутимо, будто боялся спугнуть меня.