Вместе завтракали, ужинали, очень много времени проводили вместе. Неудивительно, что между нами зародилась симпатия.

— Симпатия? — хмыкнул он, словно я сказала глупость. — Не слишком ли ты приуменьшила? По крайней мере, не говори за меня. Да и в тебе я, похоже, больше уверен, чем ты сама.

— Вот я и боюсь, что все не то, чем нам кажется. Вдруг вместо костра в груди тлеет всего крохотный уголек, который потухнет в скором времени?

— Тогда давай продлим испытательный срок, узнаем друг друга получше. Ты определишься окончательно.

Себя он не упомянул, будто для него уже все было бесповоротно решено.

— Нет, не стоит, — покачала я головой и нервно закусила губу."

"— Не руби сгоряча, Лилит, — Дариел подался корпусом вперед. Его внешнее спокойствие начало давать сбой. — Отец все равно поймет, что мы неравнодушны друг к другу. Он не разорвет помолвочные узы.

— Значит, нам следует настоять на своем и убедить его в обратном.

— И что ты предлагаешь? Просто взять вот так и расстаться? Потому что тебе что-то там показалось. Я ни за что не соглашусь на подобное, поскольку абсолютно уверен в своих чувствах.

— Вот и докажите мне это!

— Каким образом? — на мгновение декан растерялся.

— Давайте последуем примеру вашего отца и дадим нашим чувствам испытательный срок. Если и по истечение месяца они останутся неизменны, я приму ваше кольцо обратно.

— Это твое последнее слово? — спросил Дариел после затянувшегося молчания.

— Да.

— Хорошо. Я принимаю условия и сделаю все от меня зависящее, чтобы завтра добиться от отца разрыва помолвочных уз. Но! Взамен попрошу подарить мне поцелуй. Всего один. И еще, Лилит! По окончании срока ты не просто примешь кольцо, ты станешь моей женой. Согласна?

От услышанного у меня перехватило дыхание, однако я нашла в себе силы твердо сказать:

— Да.

Едва прозвучал мой ответ, Дариел встал с кресла, подошел ко мне, притянул к себе за руку, заставляя подняться и меня. Не позволяя опомниться, обхватил за талию и припал к моим губам в поцелуе. Требовательном, сводящем с ума… Он словно не целовал меня, а клеймил, хотел оставить на моих губах свой отпечаток, чтобы никто и никогда больше не посмел к ним прикоснуться. Я не выдержала исходящего от Дариела напора страсти, начала таять в сильных руках, подобно воску свечи, пылко отвечать на смелые ласки. Пальцы устремились к черным волосам декана, запутались в них, притягивая ближе к себе его лицо.

Внезапно поцелуй прервался, но брюнет никуда не ушел, а продолжил держать меня в объятиях. Казалось, они стали еще крепче.

— Я люблю тебя, Лилит. Даже не представляешь насколько. И ни месяц, ни два это уже не изменят. Мое сердце навсегда принадлежит тебе. Только тебе одной, — прошептал Дариел на ухо, а затем резко отстранился.