Истэчи стоял рядом с дедушкой Тином, а тот всё любовался корзиной с колёсами.

Но младший больше не радовался вниманию старого шамана. Он смотрел, как собираются вокруг костра воины, и удивлялся, как много в лагере воинов из разных родов.

Тут были и волки, и медведи, и барсы.

И мальчишки, ещё не ставшие воинами — вообще непонятно, каких родов.

И вайгальские городские стражники. И Незур, что нашёл себе приятелей среди воинов Айнура. И дюжинный Йорд — самый большой враг, сражавшийся с всадниками вольных племён над долиной Эрлу.

А ещё — воины из армии убитого правителя Юри.

Во главе с воином крови дракона, Айнуром. Вроде и не враги, но откуда столько презрения на их лицах?

Кай говорил, что нельзя ссориться, когда есть общий враг. Говорил, что злиться надо на врага, драться с врагом.

Кай — великий воин, Гэсар, он всё знает. Но иногда молодым барсам и волкам хотелось послать в лицо Айнуру стрелу-другую, чтобы не глядел «с вершины горы».

Истэчи посмотрел, как усаживаются рядом с дедушкой Тином лучшие воины вольных племён, вздохнул.

Хотел уйти — не его дело слушать, о чём будут говорить старшие.

Но дедушка Тин вместо слов сунул руку в корзину.

Брусники в горсть набрал и раздавил в кулаке. И потёк ягодный сок по его костяшкам, как будто кровь потекла.

Ейне вскрикнула, прижала к щекам ладони. А дедушка Тин снова опустил руку в корзину, разгрёб ягоду, достал наконечник копья, весь в красном ягодном соке.

Майман вскочил. Ичин вскочил. Ойгон вскочил, и гости его — медведи — вскочили. Только Айнур остался сидеть.

— Выходим немедленно, — сказал Ичин. — Ойгон с дороги устал. Пусть за меня останется в лагере. Старшим.

Ойгон нахмурился, головой помотал.

Медведь, главный из тех, что пришли с Ойгоном, тоже руку в корзину шамана сунул.

Ещё один наконечник вынул, весь в красном соке брусничном.

— Идти надо всем, — сказал он коротко. — Этот бой — последний бой будет,

— Да вы что, сдурели, что ли, все разом? — удивился Айнур. — Куда идти? Зачем?

— Духи говорят — у Белой горы битва будет, — скупо пояснил Ичин. — Последняя. Там все и умрём, если так надо. Или прогоним чужих со своей земли."

"И он стал раздавать команды воинам.

Одни побежали за оружием и походным снаряжением, другие бросились в лес к волкам, что отдыхали после утренней охоты на склоне горы.

— А разведка что говорит? — спросил Айнур. Но его никто не услышал.

Началась суета, сборы. Истэчи стал вспоминать, где его походный мешок, всё ли там увязано? Но уйти не мог — дедушка Тин всё щупал и разглядывал корзину с колёсами.

— Я тебе лепёшек положу свежих, — прошептала Ейне, склонившись к плечу Истэчи. А потом ещё тише прошептала: — И рубаху сошью.

Истэчи ощутил, как горячая кровь заливает его лицо, красная — как брусника.

— Да стойте вы! — заорал Айнур.