Плохо — а что ему скажешь? Кай — великий воин, он знает, что делает. Пришлось самому разбираться.

Так вышло, что и после завтрака Истэчи вырезывал из берёзы втулки для колёс, примерял к дыркам — снова резал.

Юные воины уже разбились на пары и стали с криками размахивать мечами, а он не слышал. Всё резал, примерял, резал.

Ейне подошла, рядом села. А Истэчи, как помешанный, даже не видел её, пока не собрал совсем другую телегу. Даже испугался сначала, что вышло, как и хотел.

— Эй! Эй! — заорал он. — Все сюда! Смотрите!

Совсем другая теперь корзина вышла!

Воины подскочили от крика.

Айнур, заносчивый воин из крепости, сидевший возле костра, обернулся, нахмурился.

Спросил:

— Ты чего орёшь?

Истэчи поднял голову от своих колёс и увидел, как от реки никем не замеченный, идёт старый-старый шаман — Акаю Тине, дедушка Тин.

В руках у старика — большая корзина, за спиной туес — выше головы. Истэчи побежал на помощь. Ну и покатил навстречу старику новую поделку. Быстро покатил!

— Ай, молодец! — сказал дедушка Тин, увидев корзину с колёсами. — Чудо-то какое!

Истэчи улыбнулся. Руки к груди прижал — так ему хорошо от этих слов стало.

Из леса засвистели дозорные — проворонили шамана! Оно и немудрено. Кто знает, может, шаман лисою бежал, а корзину да туес ему духи несли?

Акаю Тине — очень сильный шаман. Самый сильный, на всю округу.

Айнур сначала поднялся навстречу дедушке Тину, зашагал в сторону реки. Видно, не разглядел, кто идёт. А потом остановился, губы поджал — не обрадовался гостю.

Хотел снова к костру вернуться, но тут из аила на свист дозорных вышел сам Ичин. И едва не бегом поспешил шаману навстречу.

Истэчи уже корзину у старика взял, посмотрел — брусника.

Рано ещё, много совсем белой, но и спелая есть, красная.

Поставил корзину шамана в свою, с колёсами, покатил! Хорошо!

Ейне радостно засмеялась — отличная вышла корзина с колёсами, хорошо едет.

А тут и Ичин подоспел, повёл шамана к костру. Усадил на почётное место. Истэчи корзину с брусникой выгрузил. Поставил перед дедушкой Тином.

Из большого аила выбрался заспанный Майман. Он ночью в лес ходил, Ойгона встречать.

Тот далеко в горы с отрядом летал. Искал стоянки северной ветви рода медведей. Говорили: Тенгер, глава медведей, погиб, но брат его младший взял родовой нож старшего, руку себе разрезал, на крови клялся, что отомстит.

И правда — шестерых медведей привёл с собой Ойгон — широколицые, здоровенные! Тоже проснулись, выбрались на солнышко, глаза круглые вытаращили.

Айнур поморщился, но тоже пошёл к костру. Заносчивый он был, этот воин из крепости, и язык у него был злой.

Но Майман только смеялся над плохими словами Айнура, а Ичин — делал вид, что не слышит. Будто мелкая птица кричит, в которой и мяса-то нету.