Может, тогда они и не тронут Белую Суть.

Я задумчиво покивал.

— Выдвигаться надо, — сказал Майман, глядя на постепенно опускающееся солнце. — Чтобы свет не ушёл. Ночью — плохие переговоры.

— Ичигина ждём, — пояснил шаман. — На разведку ушёл. Сказал — кто-то идёт за нами.

Майман вскочил. Воины императора вполне могли уцелеть и устроить нам засаду или внезапный камнепад. Потому мы и шли так медленно, с остановками, высылали вперёд разведчиков.

— Почему он ушёл один? — вскинулся предводитель волков.

— Так и за нами один идёт, — пожал плечами Ичин. — Ичигин — сильный воин. Да вон он уже!

Вверху на тропе действительно показался Ичигин — как всегда полная невозмутимость. За собой он тащил на верёвке Нордая со связанными руками.

— Удрал, гад! — разозлился я.

— И к Кориусу побежал, — кивнул Айнур, озираясь. — Но один побоялся, за нами шёл. На чём бы его тут повесить, чтобы не болтался уже под ногами? Вечно ты, заяц, не можешь зарезать сразу!

— Зачем сейчас резать? — удивился Ичигин, приветливо помахав нам рукой. — Путь ещё долгий, пусть мясо само за нами идёт.

Он посмотрел на Нордая, как на барашка — худой, но на суп сгодится.

Я знал, что охотники человечину не едят, а вот Нордай не знал и впечатлился. Но изо всех сил делал вид, что смелый. Мальчишка.

— Нишай, что скажешь? — спросил я молчавшего колдуна.

— Да лучше б зарезать здесь, пока не спустились к Белой горе, — вздохнул он. — Лишний наследник — это повод для бунта через одну или две зимы, когда в Вайге залижут раны. Лучше, если там будут знать сразу: правит теперь Камай. А все остальные приспешники императора — в земле.

Нордай засопел от возмущения. Наверное, рассчитывал, что колдун не разрешит его убивать. Они же всё-таки оба из рода драконов, «высшая раса» да ещё и кровные братья по матери.

Он и Камаю был братом. И я дал парню шанс уцелеть. Понадеялся на щенячий возраст: что вырастет и подрастеряет дурь.

Но доброты «демона» Нордай не оценил. А вот на милость Нишая почему-то рассчитывал.

Этим он и подписал себе приговор. Нишай был слишком умён, чтобы пощадить брата, натасканного на трон и личное превосходство.

Пожалеть наследника мог только я, других тут этому не обучали. А разумных критериев для того, чтобы оставить Нордаю жизнь, просто не было.

Ичигин обвёл глазами «начальство», пожал плечами и развязал парню руки — охотники связанных не убивают.

Айнур посмотрел на меня, но я помотал головой. Это уж пусть они сами. Ещё детей я не резал.

Зарубить Нордая вчера, во время сражения, я мог бы вполне. Но казнить безоружного?

Нордай поискал глазами хотя бы палку. Схватить камень или рвать противника зубами ему не позволяло воспитание.

Ичигин усмехнулся. Вот ему — позволяло. И на месте наследника он бы ещё поборолся за свою жизнь.

Айнур прищурился, как кот.