Плоская каменистая вершина горы и так была вся изрезана трещинами, пропитана магической кровью Эрлика. А что, если она развалится?

— Все назад, к тропе! К Белой Горе! — заорал Айнур. — Нужно спускаться вниз! Вниз!"

"— Не успеем! Бегите в ущелье! — я узнал голос Истэчи. — Где Нёкёр? Эй, зайцы! Ведите воинов в ущелье, там мы сможем укрыться от камней!

Сам он уцепился за катапульту, пытаясь утащить ее с собой.

Под землёй бухало, и катапульта постепенно сползала с кучи щебня, словно слушалась своего создателя.

— Брось её! — заорал Симар и ухватил Истэчи, вцепившегося в брёвна, за шиворот.

— Идиот! — рявкнул я. — Истэчи, уводи людей, раз знаешь, куда! Будешь живой — сделаешь десять таких! Симар, за мной! Надо найти Шасти!

Земля тряслась. Перевал вспыхивал, выбрасывая языки пламени. Если Шасти всё ещё там, где я её видел последний раз, значит, она возится с Нишаем. Иначе сама прибежала бы к катапульте.

Симар промычал что-то нечленораздельное, но потрусил за мной, как Мавик.

Поднимать волка в воздух я не стал — до места, где раньше был провал в стене огня, было уже рукой подать.

Я бросился к огненной стене, перепрыгивая через открывающиеся трещины. Туда, где неверные блики огня почти не давали ничего разглядеть. И увидел Шасти, только когда подобрался к ней почти вплотную.

Девушка тянула по земле тело Нишая, ухватив подмышки.

— Горшок! — крикнула она, увидев меня. — Кай! Найдите горшок! И Нису! Она убежала туда! Там!

Но искать горшок, а тем более Нису — времени не было, земля уже осыпалась у нас под ногами. Я подхватил Шасти, усадил на Мавика. Симар закинул Нишая на плечо. И мы рысью побежали туда, куда потянулись все наши — к узкому проходу в скалах.

Это была щель в горе, расщелина или небольшое ущелье. Длинное, узкое, сужающееся к верху. Не знаю, откуда оно тут взялось, но места внутри хватило для всех — и для воинов, и для волков, и для мальчишек.

Мы с Симаром забежали в укрытие последними.

Только дикие волки остались там, где горные духи решали, развалятся эти горы или устоят.

Перевал ревел — барс и волки всех мастей рвали там на части Эрлика.

А потом раздался грохот. Ойгон не сумел остановить мишку. Тот допетрил, куда делись все остальные, и прыгнул огонь.

Терпение перевала лопнуло. Огонь поднялся сплошной стеной до самого неба, плюнул снегом и потух.

Стало темно, только бухала, вздрагивая, каменистая шкура земли.

— Все погибли! — воскликнул Симар. — И дракон! И духи!

Он вздохнул и опустил на землю безжизненное тело Нишая.

Я глянул на колдуна и понял — зря тащили. Лицо белое, губы синие — отмучился. Может, и нас тут сейчас завалит камнями…

Земля продолжала дрожать, и я поднял голову, вглядываясь в отвесные стенки ущелья — непонятно было, насколько надёжно это укрытие.

И… различил призрачное сияние.