Но тринадцать зим назад установилось шаткое равновесие. Которое и сломал терий Верден, напав и захватив долину Эрлу…

— Эй? — Нишай помахал рукой перед моим лицом. — Да ты спишь сидя!

— Не сплю, а про политику думаю, — признался я.

— Что такое политика? — оживился колдун.

Ему было скучно — найманы сторонились его и боялись даже насмехаться издалека.

— А это интриги и прочие безобразия, что творят власть имущие, — пояснил я.

— Ну а чем ещё заняться колдунам, если нет интриг? — удивился Нишай. — Не найдёшь им врагов, так они глотки друг другу рвут. Ты же должен понимать: все хотят власти.

— Я — не хочу.

Нишай посмотрел мне в глаза и пожал плечами:

— Ну, тогда ты один такой, заяц Тенгри.

Я посмотрел на Сурлана, миролюбиво взирающего на охотников, занятых похлёбкой.

От котла валил аромат варёной свеженины, а мужики всё колдовали над ним, добавляя ячменную крупку и дикий чеснок.

— Посмотри на Сурлана — разве он хочет власти? — спросил я. — Ему вполне достаточно той, что есть.

— Так это же дикари, — беззлобно рассмеялся Нишай. — Надоест им правитель — и они бегут от него в горы. А в городе — куда побежишь? Посмотри на найманов — разве они сумели бы добыть себе ужин за время, пока разводят костёр? Они перестали быть дикими и зависят от города. Значит, управлять ими легче. Но и рабы видят богатства императора — и тоже хотят власти. Представь: сидишь на троне, копишь богатства, а рабы трудятся для тебя и воюют.

— А жопу не отсидишь? — спросил я, намекая на надоевший Нишаю паланкин.

Он рассмеялся и развёл руками.

— Да я же с детства был ненормальный, — легко признался он. — Всё время за книгами. Если бы не братья, что задирали меня, я бы и сражаться совсем не умел. Я и в Белой горе хотел попросить не меч, а книги… Но тогда бы они мне вовсе житья не дали.

— А как там, в Белой горе? — спросил я.

— Увидишь. Завтра мы пройдём самую опасную часть пути. Там тропа вьётся по скалам — над обрывами и горными реками. А утром нам откроется Белая гора. И туманные облака будут лежать над её вершиной.

— А откуда ты знаешь, что облака состоят из тумана? — удивился я.

— Любопытство заставляло меня подниматься высоко в горы, — Нишай улыбнулся мечтательно. — И я трогал эти облака. Это просто сырой туман…

Утром на горизонте показались серые скалы, подул ветер и резко похолодало. Но это не замедлило нашего продвижения, тёплые плащи были в экипировке у всех.

Камней на дороге становилось всё больше. Тропа начала резко подниматься в горы. Всё чаще попадались уже не лесистые макушки, а скальные выступы.

Деревья мельчали, жались к земле, а горные травы вообще становились крошечными. За несколько месяцев лета они пытались вырасти на скудной земле, отцвести и дать плоды.