Поцелуй становился все глубже, по мере того как я расслаблялась. И вот уже гладкий кончик его языка осторожно погладил по моему, а потом легкими касаниями, словно клылышком бабочки исследуя рот. Тронул, замер, прижался и тут же отпрянул, чтобы двинуться дальше, превратить касание в затяжное пряное безумие.

Щеки стали горячими, но совсем от иного, не настоящего огня. Внутреннего пламени удовольствия, смешанного со стыдом. Я невольно прикрыла глаза и затихла. Затаилась, принимая тягучую, бережную ласку. Минута. Другая. Еще и еще.

— Ты как? — спросил Гэбриэл, нехотя отстраняясь.

Его глаза потеменели, пряди волос шелковисто прошлись кончиками по моим скулам. — Извини, что налетел. Боялся, что сожжешь к бесам библиотеку.

— Поняла, — странный хрип, с трудом складывающийся в слова, звучал… из моего горла. — Только давай со стола слезем. А то еще кто-нибудь зайдет, неудобно будет

— Мы новая пара, нам положено, даже подозрительно будет, если за руки не пройдемся и пару раз прилюдно не поцелуемся, — хмыкнул оборотень. И зачем-то потерся о мою щеку носом.

— Но лежать же не обязательно при этом? И… откуда вообще взялся огонь? Почему от ног? Гэб, мне страшно, кажется, я совсем не контролирую этот ужас.

Вот так и исчезли все драконы, да? — жалобно бормотала я вопрос за вопросом, не в силах остановиться.

— Ч-ш-ш. А то опять придется тебя целовать.

Он нависал, опираясь руками на стол, рассматривал пристально. Взгляд скользил, почти физически ощутимо, сверху вниз. Радужки глаз переливались ртутью, лишь изредка посверкивая бирюзой. Плотно сжатые челюсти ожесточенно играли желваками. Наклонившись, он снова потерся о мою щеку, рыкнул тихо, почти на грани звучания.

— Эй, Гэбриэл, — прошептала я.

 — Ты меня слышал? Я не могу встать, ты дико тяжелый.

Вместо того, чтобы меня отпустить, он согнул руки в локтях, приблизился практически в упор, выдохнул:

— А знаешь, пусть зайдут Или еще лучше — загорайся снова. Ты не представляешь какая ты на ощупь в огне.

— С ума сошел? У нас фиктивное обручение.

— Да-да. Я помню. Драконы не женятся и не выходят замуж за чужих, — он прикрыл ресницами жутко выглядящие серебряные глаза. Поднялся резко. Отрывая себя от меня, почти отбрасывая. — Спасибо, что напомнила. Ты у нас явно дракон.

Если узнает хоть кто-нибудь, это перевернет многие расклады Старшей крови, представляю, как взорвется Совет

Уф. Можно встать нормально. Я села на столешнице, с оторопью осматривая прогоревшее дырами платье.

Ох ты едрить твою коромысло! Мамочки! Точно. Я же дракон! Или какое-то другое существо, горящее коленями вместо того, чтобы выпускать огонь из пасти. Но в любом случае — не человек.

Я — точно не человек… Осознание упало пыльным мешком по голове, выбивая все рациональные мысли и оставляя тихую панику.