Про себя молилась она к Богородице:

– Милая, Заступница, помоги… Ведь двое деток у Галюши…

Тошнота и рвота подступали к горлу, в глазах было темно, звуки пожара казались Степановне какими-то далёкими и глухими, словно она находилась сейчас на глубине реки, под толщей воды, сердце выпрыгивало из груди и давило в горле комком. Вот сейчас уже, ещё немного, и будет крыльцо, как вдруг послышался странный звук – глухой, трубный, словно стон огромного неведомого существа, что-то заскрипело, затрещало, заухало.

Впереди уже виднелся просвет сквозь языки пламени. Степановна увидела силуэты людей, услышала их крики и знакомые голоса своих земляков, и тогда, собрав все свои последние силы, она взялась за бок Галины, и вытолкнула её кубарем в этот просвет пламени."

"Снаружи мужики увидели, как из самого пекла, словно несомая на ангельских крыльях, вылетела без сознания на ступени Галина, и скатилась кубарем вниз, где её тут же подхватили односельчане. И в этот момент тот самый звук, что услышала Степановна, стал таким мощным, что все замерли в священном страхе – купол храма, словно тяжело вздохнув, и выдохнув в последний раз, с глухим стоном осел вниз и рухнул внутрь. Тут же обрушились как карточный домик все стены церкви, образовав страшные, горящие руины.

Сзади уже бежали пожарные, приехавшие из города необычайно быстро, но всё же поздно. Они разматывали пожарные рукава, включали насосы, один из них отводил всех немедленно от того, что было когда-то их храмом. Людям здесь больше делать было нечего. Все стояли с лицами, покрытыми сажей, в состоянии шока, понимая, что Степановны больше нет.

Зарыдали в голос бабы, завыли старухи. Галину уже погрузили в скорую и, включив сирену с синим маячком, машина полетела в город. Галина была жива. Теперь уже ей ничего не угрожало.

И в этот момент полил дождь. Дождь, которого люди ждали так долго. Струи хлестали по лицам и плечам людей, жадно пила земля влагу, брызги разлетались во все стороны, по дороге потекла река, казалось, небо разверзлось, и начался второй всемирный потоп, небесные потоки обрушивались с силой вниз, будто вся вода, что скопилась в небе за столь долгий период засухи, сейчас вдруг решила пролиться разом на землю.

С пожарища спасатели вынесли Степановну. Она свернулась, будто дитя, и при жизни бывшая маленькою, сейчас она и вовсе стала крошечной. Тело обгорело. Один из спасателей, наклонившись ближе, вдруг вынул из крепко сцепленных рук старушки, образ. Это была икона Божьей Матери. Пламя не тронуло её, лишь слегка обуглился уголок оклада. Небесно-голубое одеяние Богородицы словно светилось нездешним сиянием, то был тот самый обрывочек ткани, про который так и не успела Степановна поведать отцу Димитрию.