Не трави себе душу, булочка моя! — притягивает мать к себе и целует в обе щеки. — А ты, оборачивается ко мне, лучше ребенка покорми. Ты, Лерка, трагедий не видела, мать твоя права, от сытой жизни бесишься.

Беру дочь на руки и прочь из кухни. Не могу их видеть.

Что-то отвечать им бессмысленно. Ничего не доказать.

А я на грани. Еще немного и нервный срыв обеспечен. Только в голове, как на адском повторе продолжают звучать их слова. А ведь я считала, что у меня есть семья… дружная, любящая…

А сейчас руки опускаются. Как дальше жить? Что делать? А в голове только боль, кадры их предательства.

Захожу в гостиную. Тут никого нет. Хочу побыть в тишине. Хоть немного зализать раны. Дочурка тихо посапывает. Слабая улыбка касается моих губ. Все же у меня есть дети. Они главное в жизни, ради них я справлюсь. Пока не знаю как, но обязательно справлюсь.

— Мам, ты тут? — в дверях гостиной показывается голова Зорьки.

— Как видишь, — вздыхаю.

Что сказать дочери? Как объяснить все? Зорька очень смышленый ребенок, но это ее отец, даже предположить не могу, как воспримет новость. Пока я не готова к подобному диалогу. Вначале надо самой разобраться на каком я свете.

Пока размышляю, дочь подходит к сестренке и рассматривает ее.

— Аринка, лапулька маленькая, мы тебя так все ждали! — воркует с малышкой нежным голоском. — Тетя Алена обещала бомбическую фотосессию для всей семьи! — поднимает на меня восторженный взгляд.

Подпрыгиваю на диване, как от удара кнутом. Одно упоминание сестры и новая волна боли расходится по телу.

— Мааам! Ты чего побледнела? — Зорька мгновенно рядом со мной садится, кладет руку на плечо.

— Ничего, — закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов.

— Ты зла на тетю Алену? Потому с бабушкой ругалась? — склоняет голову и внимательно на меня смотрит.

— Есть немного, — отвечаю уклончиво.

— Ты расстроилась, что у тети Алены будет ребенок от папы? — Зорька выдает это абсолютно спокойным голосом.

— Ты в курсе? — задаю вопрос онемевшими губами.

— Ой, — обнимает меня, — Ты же сто процентов и на папу злишься, — гладит меня по голове. — Мамочка, мы любим тебя, не плачь, не расстраивайся, пожалуйста!

Глава 5

Теперь я понимаю, что значит выражение: «Без наркоза резать». Вот точно так же остро, прицельно и точно моя родная дочь мне кромсает сердце.

Я не чувствовала такой боли, даже когда застала Рому и Алену. А сейчас она сыплет соль на образовавшиеся раны и добавляет новых.

— Зорь, ты отдаешь отчет в своих словах? — отстраняюсь и смотрю на дочь.

Моя гордость, моя добрая и отзывчивая девочка, была в курсе вакханалии, которая творится за моей спиной.

Скажите мне кто-то, что это дурацкая шутка, сон! Что угодно. Молю, пусть это не будет правдой.

Вот сейчас я слышу хруст собственных костей. Я ломаюсь.