Не выдерживаю. Сколько еще в этот день судьба приготовила мне ударов?

— Ты с папой еще не говорила? — смотрит на меня с сочувствием, хмурит бровки.

— Нет… и пока я не готова.

— Он бы тебе все объяснил. Мам, поверь, ни тетя Алена, ни папа не хотели тебя обидеть.

— Ага, они просто делали тебе братика за моей спиной, — гадко, что приходится озвучивать такое родной дочери. Еще омерзительней, что она не видит ничего плохого в этом.

У нас всегда были доверительные отношения с Зоряной. Я гордилась, что мы всегда находим общий язык и никогда не ссоримся. Как оказывается и тут заблуждения. Одна ложь вокруг, куда ни ступи, везде измажешься."

"— Папа любит и тебя и тетю Алену. Так получилось. Сердцу не прикажешь. И им тоже тяжело. У папы одна половинка сердца с тобой, вторая с ней. И он не может разорваться, не хочет никому делать больно. Он не может без вас двоих жить, — дочь говорит все без запинки, словно выученный назубок урок. — Тетя Алена похоронила свою личную жизнь, согласилась быть в тени. Довольствуется редкими встречами. А малыш, так она хочет, чтобы частичка папы всегда была рядом, — а ее голос, он меня добивает. Спокойный с нотками нежности.

Отвечаю не сразу. Беру паузу, чтобы не сорваться. Я никогда не кричала на дочь, и сейчас не буду нарушать своих же правил. Все можно решить спокойно. Так всегда считала. А сейчас, я уже во всем сомневаюсь, ни во что не верю.

— Зорь, через три года тебе восемнадцать, ты встретишь парня, выйдешь замуж. И что если твой муж так поступит? Поставь себя на мое место?

— Мам, а где гарантия, что этот парень не бросит меня беременную? Или будет встречаться с другой за моей спиной? Жизнь не предсказуема. Конечно, я такого бы не хотела. Но иногда все бывает не так, как мы планируем. Люди расходятся, предают, а иногда приходится выбирать, с чем-то смириться, — она разводит руки в стороны и пожимает плечами. — Папа тебя любит и никогда не бросит. Он о нас всех думает. Но он, как и любой человек неидеален. Все мы грешны, мам. Никто не застрахован от ошибок.

— Зорь… девочка моя… что они с тобой сделали, — хватаю дочь за руку, смотрю в ее глаза. Не верю… всю эту ересь с видом заправского психолога выдает моя кровиночка.

— А ты ответь мне, — говорит серьезно, взгляд сосредоточен. — Ты была счастлива эти годы? Папа был заботлив, внимателен? Насколько помню, — прищуривается, — Ты была на пятом месяце беременности и говорила тете Вале, что у тебя лучший муж, ты купаешься в его заботе, что папа очень романтичный и с годами его любовь только растет. Было? — наклоняется к моему лицу.

Она говорит это все ни на секунду не задумываясь. Сейчас она мне напоминает запрограммированного робота.

— Было. Но… — не дает мне договорить. Кладет палец на губы.

— Тшшш… Вот, мама! Ничего не изменилось.