— Лер, с тобой точно все хорошо! Я уже и в полицию ходила! Только надо мной посмеялись и вышвырнули как нашкодившего котенка, — всхлипывает.

— Да, — отвечаю бодро. Хоть такой уверенности у меня нет.

— Я скоро заеду. Не теряемся. Просто сейчас надо в себя прийти.

— У него в доме?! — восклицает слишком эмоционально.

— Нет… у свекрови…

— Хм… эээ, — теряется.

— Я приеду, поговорим, — отключаю вызов.

У Светланы мне было намного спокойней. Хотя не могу отрицать очевидного, Аришке многое надо, у меня пропало молоко. Лариса Эдуардовна развернула бурную деятельность. Непрерывно что-то заказывает, раздает направо и налево указания. На моих глазах оборудуют детскую, пока мы с дочуркой расположились в спальне."

"Мне бы отдохнуть. А так и тянет сорваться и бежать. Не дают покоя ее слова про Алену. Что толкнуло сестру на связь с Вениамином? В их любовь никогда не поверю.

Отец Ромы погиб шесть лет назад. Его сбила машина. Он приехал в гости и так тут и остался… на кладбище.

— Чего кислая такая? — на пороге возникает свекровь.

— Про вашего мужа думаю и Алену, — говорю как есть. — Прошлое вспоминаю, — дочь лежит рядом и сладко спит.

— Нашла о чем думать, — выгибает идеально очерченную бровь. — Он ее оперировал, она его отблагодарила. Взаимовыгодный союз.

— А ребенок?

— В грязные подробности я не вникала. Мне хватало, что Веня регулярно меня донимал. Игра была его жизнью. После очередного проигрыша бежал ко мне, унижался и молил об очередной подачке. Зависимый человек.

— Не знала… — протягиваю задумчиво. — И вы помогали ему? Жалели? Это же своего рода болезнь.

— Жалела?! — издает злобный смешок. — Я готова была расцеловать ту машину, которая прекратила его жалкое существование, — столько в ее словах яда. Им воздух пропитывается.

— А что тогда?

— Шантажировал он меня, — по лицу пробегает тень. Губы поджимает.

— Чем?

— Дела прошлые. Не бери в голову. Семейные разборки, — улыбается. Очень натянуто, явно сболтнула лишнего. — Ладно, отдыхай. У меня дел еще по горло, — разворачивается спиной.

— Вы надолго тут?

— Сколько понадобится, — отвечает не оборачиваясь.

— А муж ваш?

— Ой, Лера, разберусь. Спи уже, — закрывает за собой дверь.

И я действительно засыпаю. Нервы дают о себе знать. Проваливаюсь в тревожный сон. Будит меня дочурка. Уже второй час ночи. Ларисы Эдуардовны в доме нет. Зато в гостиной сидят два охранника.

Чувствую себя как в тюрьме. Или я просто себя накручиваю? Их взгляды раздражают. На вопрос, где свекровь, получаю ответ — уехала по делам. Писать, звонить ей нет желания. Но какие дела могут быть ночью? Потому отправляюсь в комнату, и мы с дочуркой спим до утра.

Едва открываю глаза, телефон оповещает о новом сообщении от Зоряны:

«Мамочка, родная моя! Прости, что так себя повела.