Прибью, — ее ярость ощущается физически.

— Второй раз, — облизываю пересохшие губы, пытаюсь унять дрожь.

Я все еще не понимаю, мотивы свекрови. И что для меня значит ее приезд?

— Что значит второй? — машина едва не заезжает на бордюр. Но она быстро справляется с управлением.

— Дима, первый ребенок Алены. Я думаю, он от Ромы, — каждое слово сопровождается болью в груди. — Он давно на две семьи живет.

— Фух, — выдыхает. — Нет, Валерия, первый ребенок этой курицы не от Романа, — уголок губ дергается, — Он от его отца.

Глава 20

— Лариса Эдуардовна, вы шутите? — первая и самая здравая мысль, которая приходит в голову.

Я очень смутно помню отца Ромы, он в моей памяти остался человеком вежливым, галантным и занудным. Впервые я его увидела на нашей свадьбе. Он говорил странно, витиеватыми, заумными фразами, которые лишь утомляли.

Помню, как мама фыркала и старалась как можно дальше держаться от этого «безумного умника», так она прозвала Вениамина… как там его отчество, даже вспомнить не могу.

И представить, что моя утонченная сестра, и занудный отец Ромы… у них общий ребенок!

— Лариса, — говорит свекровь, возвращая меня из мрачных мыслей.

— Что?"

"— Без Эдуардовны. Бесит, — морщит аккуратный носик. — Гены одного драного кобеля передались его отпрыску. Все же я была лучшего мнения о своем сыне. У него перед глазами был пример падения его папаши. Не помогло, — она это все говорит ровным тоном. Эмоции полностью под контролем.

Все же эта ее способность, как раз и передалась Роме. Его практически нереально было вывести из себя.

— Вы уверены? — смотрю на нее с недоверием.

Мой тихий и уютный мир превратился в сюрреалистический ужастик. Страшно идти, жутко представить, что меня ждет за очередным поворотом.

— Он был одним из ее лечащих врачей, — продолжает уверенно вести машину.

— Я видела фамилии, мама рассказывала. Не одного упоминания о Вениамине, — говорю, мысленно возвращаясь в болезненное прошлое.

— Это ничтожество сам мне рассказал, когда в очередной раз ползал в ногах, умоляя дать ему деньги, — в голосе сквозит пренебрежение к бывшему мужу. — Он поистине сделал благо для всех, когда испустил свой смрадный дух.

— Не надо так о мертвых, — вздрагиваю. Концентрация ненависти и презрения в машине зашкаливает.

— Это еще почти комплимент, — на идеально подведенных губах появляется подобие улыбки. — Счастье, что мне хватило ума вовремя выкинуть его за шкирку из своей жизни.

Роме было три года, когда его родители развелись. Отец жил и работал в Германии. На нашу свадьбу он специально приехал. Муж рассказывал о нем как о талантливом хирурге. Но они с отцом никогда не были близки. Подробностей я не знала. Муж не любил говорить про прошлое семьи.

— Алена и ваш бывший муж… — хмурюсь.