— А как узнать, нейронка или нет?

— Ну, глаза там плывут… пальцы лишние растут…

И мы принялись рассматривать фотографии более тщательно на предмет подтверждения этой теории. Мне даже удалось абстрагироваться от мужниного лица на фоне чужой голой жопы. Просто повторяла себе, это ненастоящее, подделка, фейк. Но все равно тошно было от всего происходящего, от того, что детей задело, и от того, что в это вовлечены чужие люди.

— Вот! — воскликнула Тамара, указывая на переплетённые ноги любовников."

"У Оленьки было семь пальцев на левой и три на правой. В сумме, конечно, десять, но расклад немного неправильный.

У Глеба и вовсе вместо пальцев была нелепая розочка. Потом и глаза нашлись — один вверх, другой в сторону. Один сморщился, второй стек вниз.

— Хоть бы подправили, что ли, прежде чем другим пересылать.

— И не говори-ка.

Надсадный смех, сквозь слезы.

— И что теперь?

— Надо девочкам объяснить, что все это неправда, — сипло сказала я. — Чужой, злой розыгрыш.

— И написать заявление в полицию, — жестко добавила Тамара, — здесь статей уйма. Клевета, оскорбление чести и достоинства, растление малолетних.

Когда шутника поймают — ему мало не покажется.

— Само собой.

Она абсолютно права. Время полумер прошло, надо брать эту суку и всех тех, кто ей помогает, за жабры и натягивать. Потому что их игры и уверенность во вседозволенности и безнаказанности уже перешла все границы.

— У меня муж в полиции работает и за дочь — любого порвет. Он как об этом дерьме узнает, — она кивнула на экран, — так всех на ноги поднимет. Так что этих уродов непременно найдут и по полной натянут.

Я даже моргнуть не успела, как она набрала своему мужу и сходу начала:

— Матвей, помощь нужна… Ты на громкой связи.

Мы рассказали о произошедшем, со всеми подробностями. Как она и предполагала, мужчина отнесся крайне жестко к этой ситуации:

— Я займусь. А вам надо написать заявления, чтобы официально дать ход делу. Может, есть какие-то догадки, кто это? Имена?

Конечно, при Тамаре я не стала говорить о беременной любовнице, просто спокойно ответила:

— О всех недоброжелателях сообщу следователю.

— Хорошо. Я вас жду!

Прежде чем отправляться в полицию, мы все-таки позвали девочек и снова показали им фотографии, предварительно прикрыв всякую срамоту черными квадратами.

Оригиналы фотографий сохранили на флешку, как и само письмо с адресом.

— Это розыгрыш? — Кира подняла на меня глаза, в которых набухали слезы.

— Да, родная. Розыгрыш. Злой и бестактный. Мы будем разбираться с этим.

Она не выдержала и заревела. Надрывно и с явным облегчением. Я обнимала ее, гладила по голове, и с каждым мигом все сильнее заводилась. Меня переполняла ярость. Все сделаю, чтобы эта белобрысая шмара огребла по полной.