— А, может, отравишь его?

— Тоже вариант.

На самом деле, вариантов подкинули больше. От безобидного слабительного до поисков покупателей мужских бубенцов на черном рынке.

Дальше мнения разделились.

— Мне кажется, надо гнать его метлой. Пусть валит к своей малолетке и прыгает под ее дудку.

— Ага, он там будет с наглой потаскухой кувыркаться, а Танька одна с четырьмя детьми воевать? Ничего себе каникулы для изменщика. Пусть тоже пашет! С паршивого козла хоть шерсти клок.

— А я бы сама ушла. Все забрала, дверью хлопнула и не сказала бы, куда отправляюсь. Пусть бы бегал, искал.

— А он будет бегать? Два раза позвонит, три раза напишет, и все. Лапки сложит и скажет, что сделал все, что мог.

— А я бы простила. Измена — это ведь не самое страшное, что может случиться в жизни.

— Да как такое простить? Он же предал!

— Вдруг просто ошибся? Все могут ошибиться… но только один раз.

К счастью, коллектив подобрался адекватным. И никакого «сама виновата», «не так готовила», «не так за ухом чесала», «не так давала», «самцам нужно разнообразие» не прозвучало. Оно и в принципе не могло прозвучать, потому что тех, кто считал, что женщина должна быть поварихой на кухне, проституткой в постели и вообще должна везде и всюду просто потому, что на ней не вырос хрен, среди нас не было.

Я сидела, потихоньку потягивая коктейль, слушала, грустила. Каждая из них озвучивала часть правды, часть того, что чувствовала я. И послать хотелось, и дверью хлопнуть, и одной с четырьмя детьми страшно, и не понимала, как простить, и простить хотелось. В общем полный сумбур.

От подруг я уходила в совершенно разобранном состоянии.

Вроде и легче было от того, что выговорилась, а вроде и нет.

Что делать дальше, я так и не знала. Не понимала.

Слишком сложно. Слишком больно.

Единственное, в чем я была уверена, что голые эмоции в этом вопросе плохой советчик. Ломать — не строить. Мне ничего не стоило разнести все вокруг на мелкие ошметки, разрушить под самое основание, сжечь дотла. Я это могла. Стоило выпустить наружу тех демонов, что требовали крови и мести, и все, камня на камне не останется от моего запятнанного изменой брака.

Но кто сказал, что от этого мне станет легче? Да, может, если я растопчу Прохорова, как мужа и как отца, на пару мгновений меня накроет мстительным удовольствием, но что дальше? Что потом? Мне кто-нибудь даст гарантию, что после этого боль безвозвратно уйдет? Что я забуду обо всем и буду жить дальше, дыша полной грудью? Что не будет тоскливых ночей, когда захочется выть и бросаться на стены от отчаяния?

Нет таких гарантий.

Как и нет общепринятой инструкции в таких ситуациях. Каждый случай индивидуален, каждая семья уникальна, и каждому самому придется отвечать за свои решения, какими бы они ни были.