Легче не будет.

— Вот именно.

На некоторое время мы замолчали и просто кидали хлеб уткам. Одна из них, самая жирная и наглая, бесцеремонно расталкивала остальных и шире всех открывала клюв, чуть ли не из рук выхватывая куски. На Ольгу похожа…

— Я правильно понял, ты хочешь знать, что это за девка? И насколько плотно они с Глебом связаны?

— Да. Кто, откуда, с кем общается, чем занимается. По каким дням они встречаются, где, сколько раз и в каких позах. Я должна понять, с кем имею дело. Терпеть не могу, когда из меня пытаются сделать дуру.

— Сделаю. Только обещай, что не станешь рубить с плеча и совершать необдуманных поступков.

— Как пойдет.

— Таня… не надо, не торопись. Тебе сейчас плохо и больно, но давай сначала разберемся, что к чему, а потом уж видно будет. Может, там все не так, как кажется…

— Ты еще скажи, что потом эта беременность рассосется, и мы все заживем дружной, прекрасной жизнью.

Степан покачал головой:

— Я такой дичи в последнее время насмотрелся, что уже ничему не удивлюсь.

— Да? А я вот пока не настолько очерствела. Как офигела от появления Оленьки, так до сих пор в шоке и хожу.

Как только хлеб закончился, утки потеряли к нам интерес и пошли на поиск новых кормильцев. Надо же, как символично.

Мы еще некоторое время посидели, обсудили детали, а потом отправились каждый по своим делам. Напоследок Степан мне сказал:

— Все наладится, Тань.

— Угу. Когда-нибудь… но не факт, что в этой жизни.

Я смоталась еще на одну встречу, а потом уехала домой, и уже там за компьютером доделала оставшиеся дела — переговорила с отделом маркетинга, подписала смету на рекламу, отзвонилась поставщикам.

Казалось бы, все, как всегда, обычный день. Но взгляд упорно возвращался к часам, а мысли к тому, чем же все-таки был занят мой муж? Работал с Маничевым, или якшался со своей беременной сукой-Оленькой?

Дождаться вечера оказалось сложно.

Глеб не задержался до полуночи, не пришел под утро. Нет. Все в рамках приличия — час-полтора, и раньше бы я даже не обратила внимания на такую задержку. Подумаешь, всякое могло на работе случиться, а теперь… теперь я мысленно подсчитывала, сколько раз за это время он мог переспать с Ольгой, с учетом того, что по статистике средняя продолжительность полового акта составляет семь минут.

Получалось удручающе много.

В этот момент я ненавидела не только своего мужа, но и статистику. Придумают всякую фигню, а простые люди потом мучаются, считают, загоняя себя в среднестатистические цифры.

Когда в замочной скважине повернулся ключ, я была в кабинете. Сидела, обложившись бумагами, и, если честно, не видела ничего. Какие-то цифры, буквы… наверное, у них даже был смысл, но сейчас он был скрыт под гнетом осознания разрушенной семьи

— Я дома! — бодро сообщил Глеб, заглядывая ко мне.