Надо обсудить предстоящий тендер и сопроводительную документацию. А еще…

— В общем ты задержишься? — перебила я.

— Да.

— Хорошо. Что-то еще?

В трубке повисла недоуменная тишина, потом Глеб настороженно уточнил:

— Точно все в порядке? Ты какая-то странная.

Я не странная, сукин ты сын, я разломанная, убитая, преданная. Тобой!

— Говорю же, за рулем. Поток большой и какие-то хитросделанные прыгают из ряда в ряд, — для наглядности ударила пару раз по клаксону, распугав собак, роющихся в мусорном ящике возле обочины.

— Ладно, не буду тебя отвлекать. Аккуратнее там.

— Естественно.

— До вечера?

— Ага, — сказала я и откинула трубку на соседнее сиденье, — до вечера, милый. Жду не дождусь.

А потом кольнуло, остро и ядовито, разъедая дыру в и без того попранном доверии. А на работе ли он будет? С Маничевым ли? Или, может, это просто прикрытие для романтической встречи с Оленькой?"

"Какое гадкое ощущение. Теперь всегда так будет, да? Стоит ему где-то задержаться, и фантазия тут же подкинет варианты, чем он в это время занимался? Это же сдохнуть можно…

Я не хочу жить в сомнениях. Я не смогу.

Семен меня уже поджидал в парке — сидел на лавке и кормил уток. Это выглядело забавно — здоровенный мужичара с булкой в руках и в окружении крякающих уточек. Милота.

— Я знаю, что подарю тебе на день рождение, — я чмокнула его в щеку и уселась рядом. — Пяток утят. Они будут считать тебя мамкой и везде ходить за тобой.

— Очень смешно, — он отломил половину булки и сунул ее мне в руки. Делать нечего, пришлось тоже кормить, — как дела? Как дети? Глеб?

— Дети в лагере, дела хреново, Глеб — сволочь.

— Ну, давай, рассказывай.

— У него скоро сын родится. Не от меня.

Брат только вскинул одну бровь, но промолчал, ожидая продолжения.

— Его девка ко мне приходила с претензиями. Мол, у них любовь-морковь, а я карга старая насильно удерживаю бедного мужичка рядом. Что он со мной из жалости, детей и просто потому, что привык…

Снова зажгло в глазах. Если у адвоката я держалась, то тут было сложнее. Я будто когтями заново вскрывала воспаленную рану.

Степан отреагировал прохладно:

— Бред. Глеб любит тебя.

— Угу, я так и поняла…

— Любит, — с нажимом повторил он.

— Это в тебе мужская солидарность говорит? Привычка покрывать знакомых кобелей, которых поймали на горяченьком?

— Нет. Мой опыт и наблюдательность.

— Так может, ты его просто давно не видел? Может, за это время Глебушка уже новую любовь повстречал.

— Сама-то в это веришь?

Такой простой вопрос, а у меня все сникло, будто сдулась.

— Ни хрена он ее не любит.

— Вот видишь…

— Вот видишь что? Думаешь, от этого легче? Думаешь, я должна облегченно выдохнуть и сказать: ой, ну, тогда ерунда. Делов-то, просто трахается на стороне. Ну, с кем не бывает. Дело житейское. Так?

— Нет.