Так или иначе, но все их действия были направлены на благо ребенка, чего не скажешь про Ольгу.

Эта звезда еще дважды пыталась подкараулить нас у выхода из офиса и вытребовать денег, иначе она не отдаст сына родителям и так и будет маячить на горизонте и отравлять нам жизнь. Еще угрожала найти наших детей и все им рассказать, а заодно познакомить с братиком.

Потом, правда, как отрезало.

Я подозревала, что доведенный до предела этими выходками Прохоров наплевал на манеры и хорошенько ее прижал, пообещав «сладкую» жизнь, если она еще раз к нам сунется. Уж не знаю, что он сказал или сделал, но после этого ее как ветром сдуло.

Мне он, естественно, ни в чем не признался, но судя по тому, как старательно делал вид, что ни при чем — еще как был при чем.

Ну и ладно. Я не против. Если эта дура по-другому не понимала, то и черт с ней. Даже если бы муж решил ее расчленить и закопать где-нибудь в лесу, я бы стояла у него за спиной и держала фонарь, чтобы ему удобнее было орудовать лопатой.

Брат, кстати, принес информацию по Ветлицкой, той самой Ольгиной подруге, которая притащила ее на тот злосчастный вечер и посоветовала окучить Прохорова.

Как и следовало ожидать, рыльце у девочки тоже оказалось в пушку. Личный водитель, нанятый мужем, не только на машине ее катал, но и еще кое-на чем. А как говорится в пословице? Правильно. Любишь кататься, люби и саночки возить.

Ее муж об этом узнал в тот же день, как мне принесли информацию. Через неделю они уже были в разводе, и предприимчивая дама, до этого свято верившая в свою безнаказанность, паковала чемоданы обратно в свой Зажопинск. Ветлицкий, в отличие от моего мужа, оказался мужиком жестким и жестоким. Пригрозил ей, что если он узнает, что она снова навострила лыжи в столицу, то разговор будет коротким, а поиски ее останков, наоборот, долгими.

Я предупреждала — безнаказанным никто не уйдет."

"Отныне Ирме въезд в столицу был заказан. Мужик, правда, вразнос пошел. К прежней жене и детям не вернулся, вместо этого завел себе любовницу лет восемнадцати. А может, даже и не одну. Меня их история интересовала мало. Я хотела возмездия — я его получила.

Подружки-затейницы, решившие, что они такие распрекрасные, что им все можно, получили по заслугам. Вряд ли, конечно, до них дошло, что получили заслуженно и за дело — такие всегда уверены в собственной непогрешимости — но разгребать последствия им придется долго.

Олесе я, наоборот, помогла. В тайне, не сказав ни ей, ни кому-то еще. Узнала, что та ищет работу, ну и позвонила кое-кому, чтобы ее приняли. Она молодец, потому что в таком окружении не потеряла человеческое лицо и пыталась жить честно.

Выдохнуть мне удалось только после того, как с документами все было улажено, и родители Ольги уехали из города вместе с мальчиком.