— Я его в детдом сдам! И это будет на вашей совести, — зло выплюнула она, — посмотрим, как тогда у вас получится нимбы над головами удерживать. Пока вы тут жируете, он будет ходить в рванине и голодать. По вашей вине!

Ну вот и все. Маски окончательно слетели.

— Ты уверена, что по нашей? Не по твоей?

— Это все ваша жадность. Сами сидят на золотых стульях, а другим…

— Вам не кажется, что запахло призывами к раскулачиванию? — флегматично поинтересовался Прохоров.

Ольга продолжала верещать:

— А в чем я не права? Почему кто-то должен сидеть с твоим ребенком и довольствоваться крохами, пока вы все катаете на шикарных машинах? Летаете по курортам?

— Может, потому что мы много работаем, чтобы были и машины, и курорты? А этот кто-то хочет ни хрена не делать, но получать?

— Я уже сделала! Родила!

— Во-первых, это не делает тебя особенной. Во-вторых, решение беременеть и рожать ты принимала исключительно сама.

— Да какая разница! Ребенок есть — значит, будьте добры, обеспечивайте! — заявила она, на эмоциях не заметив, что противоречит самой себе, окончательно доламывая образ оскорбленной, использованной девочки.

— Так обеспечиваем. Жилье есть, алименты есть. Все по закону.

— Да при чем тут закон?! — взорвалась она. — Надо по справедливости делать…

— Довольно, — тихо сказал Василий.

— Или содержите нормально, или забирайте его себе!

— Довольно, я сказал! — отец в сердцах хлопнул ладонью по столу.

Подскочили все, а у меня аж екнуло где-то в районе копчика.

— Значит, так… — слова давались ему непросто, — я все понял…

Мне было крайне интересно, что понял этот крупный, полноватый мужчина, похожий на уставшего медведя, но я не лезла со встречными вопросами. Пусть сам формулирует, как посчитает нужным. Его семья, его правила. Я только надеялась, что здравый смысл возобладал, и слепая вера в сказки, рассказанные хитросделанной Оленькой, сошла на нет.

— Мы забираем пацана себе.

Ольга недовольно фыркнула и сложила руки на груди, а Елена быстро закивала:

— Да-да, малышу будет лучше у нас. Мы всегда еще сына хотели, но не получалось…"

"Если честно, я едва смогла сдержать облегченный выдох. Да, я волчица, которая будет защищать своих любыми способами, но зла этому мальчику я не желала. Ему и так не повезло на самом старте жизни — с такой матерью и врагов не надо. Хорошо, что жив остался, а не отправился в мусорное ведро в тот момент, когда кукушка поняла, что дотаций не будет.

Я не страдала жертвенностью и неудержимым желанием сделать этот мир лучше в ущерб самой себе. Я не приму его никогда, не позволю ввести в наш круг, не дам травмировать своих собственных детей. Это мое право. Не хочу и не буду. И плевать мне, кто что об этом думает. Пусть он живет долго и счастливо где-то вдалеке от нас.