И ещё, стыдно признаться, но то, что каждый день я надеваю платье, а не гимнастёрку, заставляло меня смотреться в осколок зеркала и улыбаться глупой улыбкой счастливицы, вытащившей лотерейный билет с главным призом.

В первую неделю учебного года я, как положено по должности, начала посещать учеников и знакомиться с их семьями. Напротив фамилии Вали Максимовой в журнале посещений стоял восклицательный знак, и я пошла к ней к первой. При знакомстве Валя сказала, что ни с кем не живёт. Я видела, как жадно она ест завтрак в школьном буфете, и то, что в любую погоду кутается в потёртую вязаную кофту, из которой успела вырасти. Из её усталого, недетского взгляда проступало семейное неблагополучие, в котором мне надлежало немедленно разобраться."

"Жила Валя на Среднем проспекте, в глубине двора с огромной непросыхающей лужей посреди разбитого асфальта. На квадратное каре двора с четырёх сторон давили стены грязно-жёлтого цвета с размытыми ржавыми потёками. Некоторые из окон ещё стояли без стёкол или были заколочены фанерой, но кое- где глянцево отсвечивали чисто вымытыми стёклами в обрамлении пёстрых занавесок. Сверившись с адресом, я подошла к парадной, около которой стояла девочка лет шести и прижимала к себе серого плюшевого зайца. Она внимательно осмотрела меня сверху донизу и придвинулась поближе:

— Тётя, у вас очень красивые часы. Можно послушать, как они тикают?

— Конечно можно.

Швейцарские часики из нержавеющей стали я выменяла в Германии на несколько пачек махорки у одного русского старика из «бывших». Совершенно седой и ссохшийся, он бойко поцеловал мне руку и сам лично надел часы на витом браслете:

— Носите на здоровье и не поминайте лихом русскую эмиграцию. Хоть у нас и не сложились отношения с коммунистами, Гитлеру мы не помогали, уж поверьте старому графу и простите, что не сидели с вами в одном окопе.

Часики ходили исправно, и иногда я пеняла себе, что не спросила старика, кто он и откуда родом. Обычно скользишь по жизни, словно ветер по волнам, а на берегу жалеешь, что просвистел мимо и не остановился.

Я протянула девочке запястье с часами. Она припала ухом к овальному циферблату, как доверчивый котёнок к хозяину.

— Тикают! — Её улыбке не хватало нескольких передних зубов, поэтому речь звучала с забавным пришепётыванием: — Я когда вырасту, тоже себе часы куплю. Только не как у вас, а жёлтенькие и чтоб блестели.

— Обязательно купишь! Когда ты вырастешь, часы будут у всех.

— Правда?

Она потешно заморгала, явно не веря в фантастическое обещание. Я поспешила заверить:

— Конечно, правда. Ведь война закончилась!

Девочка задумчиво потеребила уши своего игрушечного зайца, а я спросила:

— Скажи, ты знаешь Валю Максимову? Она тут живёт?

— Тут. Только мне мама не разрешает с ней играть.