Сегодня в нашем бараке женщины занимались стиркой, и весь двор перед входом напоминал палубу корабля с развешенными на рее разноцветными тряпками. На ветру хлопала крыльями простыня с заплатками и пузырём надувалось пустое брюхо пододеяльника. За столиком из грубых досок — его сколотили на днях — мужики резались в домино. Репродуктор на телеграфном столбе транслировал лирику:

С той поры, как мы увиделись с тобой,В сердце радость и надежду я ношу.По-иному и живу я и дышуС той поры, как мы увиделись с тобой.От вида мирной картины у меня замерло сердце. Боже, какое счастье, что мы дожили! Что радио передает не сводки Совинформбюро, а песни про любовь, что мужчины играют в домино, а дети гоняют мяч, что женщины смеются, а я… а я иду рядом с Марком и то краснею, то бледнею от радости и смущения.

— Доктор! Здравствуйте, доктор! — наперерез нам бросилась одна из соседок — невысокая юркая Маруся с чёрными, как антрацит, глазами. — Доктор, вы меня помните? Вы приезжали на вызов, когда я на переезде ногу сломала. Я прошлым летом на кладбище ходила, а тут поезд, ну я и бросилась бежать. Вы тогда сказали, что до свадьбы заживёт!

— Зажило? — вежливо поинтересовался Марк. Его глаза искрились весельем.

— Нет! — бодро выкрикнула Маруся и подбоченилась. — Я тогда уже была замужняя. А нога вот она, как новенькая, — она выставила ногу на носок, будто собираясь отбить перед Марком чечётку. — Доктор, а вы зачем к нам? — Маруська ехидно сощурились. — Никак Антонина заболела?

— Врач обязан не только лечить, но и предотвращать заболевания, в частности следить за соблюдением санитарии и гигиены, вот я и решил навестить ваш барак с ревизией, чтобы проверить его надлежащее содержание. Вот и веник прихватил на всякий случай, если придётся разбираться с нарушителями, — играючи отбил атаку Марк. Он посмотрел на меня. — А Антонина Сергеевна вызвалась мне помогать.

Марусины глаза округлились:

— Правда, что ли?

— Конечно, правда, — подтвердила я. — Пройдёмте, Марк Анатольевич.

Под остолбенелым взглядом Маруси мы с Марком степенно вошли в дом и лишь в коридоре дружно закатились от смеха. Я не планировала приглашать Марка к себе, но вежливость перевесила доводы рассудка.

Я распахнула дверь в свою комнату:

— Инспектируйте, товарищ доктор, напою вас чаем.

Я думала, что моя соседка Лена на работе, но она оказалась дома. Сидя за столом, она ела гороховой суп, и в комнате пахло лавровым листом и разваренным горохом. Бубуся с мамой приучили меня всегда заправлять свою кровать, но койка Лены напоминала собой поле битвы диких кошек, и плюс ко всему через спинку кровати Лена перекинула пару постиранных чулок. К чести Марка, он и бровью не повёл. То ли сделал вид, что не заметил беспорядка, то ли и вправду не заметил.