От того, что очень хотелось кинуться к ребятам и играть вместе со всеми, Колю разобрала злость, но не на себя, не на друзей, а на Антонину Сергеевну, из-за которой приходится подглядывать из-за угла и жаться к мокрой кладке дров. Сегодня регулировщиком назначили неуклюжего Серёжку Мошкина. А разве может он, Мошкин, вовремя подавать сигналы? Нет, конечно! Вот и сейчас он пропускал колонну справа, хотя с другой стороны дороги ребята уже образовали затор. Теперь Антонина Сергеевна учила правилам дорожного движения и ребят из других классов, так что «машин» набиралось с избытком.

Кое-кто из мальчишек даже приносил на занятия руль, выпиленный из фанеры. Конечно, если есть отец, чего бы не попросить его выпилить руль? Плёвое дело — руль, нарисовал круг, взял лобзик, и пожалуйста — ты уже грузовик или легковушка."

"От обиды Коля крепко сжал кулаки: и зачем только в Колпино приехала эта Антонина Сергеевна? Пусть бы лучше оставалась старая злющая учительница со скрипучим голосом и цепкими пальцами, больно трепавшими за уши. Уж за той, прежней училкой дядя Марк точно бы не побежал.

Коля вспомнил удивлённые глаза дяди Марка, когда он увидел у них в доме Антонину Сергеевну, и слова, сказанные скороговоркой в адрес мамы:

— Машуля, я вернусь позже, я должен её догнать.

После хлопка входной двери мама немного помолчала, но её лицо вдруг стало жалким и горестным. Уронив руки на колени, она опустилась на стул и отчуждённо произнесла:

— Никому мы не нужны, сынок. Никому.

Коля подумал, что хорошо бы поймать крысу и подложить в учительский стол. Вот бы Антонина Сергеевна забегала и завизжала.

И почему девчонки боятся крыс? Крыса и крыса, ничего особенного. Или, например, можно засыпать песок в чернильницу. Антонина Сергеевна сунет в чернильницу перо, чтобы поставить в дневник оценку, а ручка не пишет. Он хотел придумать что-нибудь похлеще, но ничего не придумывалось. Немного постояв, Коля боком выбрался из своего убежища и побрёл на берег Ижоры, чтобы набить карман нужным для мести песком.

* * *Дождь, дождь, дождь. Он лил не переставая второй день, смывая с тротуара остатки снежной каши.

Дождь окрасил город в серый защитный цвет, сумев подмешать к нему мутную белизну тумана с Невы и промозглую сырость. Зонтом я не обзавелась, но и дождя не боялась. В войну приходилось регулировать движение под любым ливнем, и зонтики не входили в комплект обмундирования. Зато выдавали плащ-палатки. Пожалев об отсутствии плаща, я вышла из трамвая навстречу непогоде и полной грудью вдохнула запах неповторимой, мокрой и любимой ленинградской весны.