Текущие дела, работа, бесконечные воскресники, обходы учеников настолько загрузили график, что я смогла выбраться в Ленинград лишь в начале апреля и теперь медленно шла по улицам, стирая с лица холодные дождевые капли. Редкие пешеходы кутались в плащи и прятались под зонтики. Я подумала, что для одних весна это слякоть и нетерпеливое ожидание тепла, а для других радость от музыки капели за окнами и восторг от грохота ледохода на реке. А вороны! Они так остервенело драли глотки, что становилось понятно — весна уже не может задержаться в пути и вот-вот её зелёные руки мягко обнимут холодный стылый город.

Я не стала заезжать на старую квартиру, а сразу, как сошла с пригородного поезда, села на трамвай в сторону Петроградской стороны, чтобы наконец сделать то, к чему стремилась душа — посетить Князь-Владимирский собор, где меня увидела наша ученица и пожаловалась директору. Теперь тот поворот судьбы казался бесконечно далёким и уже не вызывал ни обиды, ни возмущения, ни чувства потери. Жизнь — как дорога: то с ровным полотном, то с ямами и поворотами — едешь и не знаешь, что покажется вдали у горизонта.

По мере приближения к собору моё волнение увеличивалось. Я не знала, с чем прийти к Богу, ведь за потоком ежедневной суеты я иногда даже не вспоминала о Нём. Наверное, это всё равно что прийти на экзамен неподготовленной и надеяться на счастливый билет. Суть в том, что счастливый билет в один конец даётся каждому, но мы, глупые и самонадеянные, предпочитаем упрямо полагаться на собственные шпаргалки. Может быть, Колпино и есть мой счастливый билет, который я по дурости едва не выбросила? Я улыбнулась, чувствуя нарастающую радость.

Малые купола Князь-Владимирского собора уже успели очистить от маскировочной краски, и они светлыми пятнами выделялись на фоне свинцового неба.

Я остановилась на набережной и вдруг услышала:

— Тоня! Тонечка!

— Рая!

За то время, что мы не виделись, она немного похудела, и из её глаз исчезла детская наивность. Нежный румянец щёк подчёркивали густые ресницы, порхавшие вокруг глаз чёрными бабочками.

Мы бросились навстречу друг к другу и обнялись.

— Тоня, ты как здесь?

— Рая, ты как здесь? — спросили мы одновременно и рассмеялись.

Рая тоже стояла без зонта.

Я схватила её за руку и потянула в парадную дома на углу Большого проспекта. Разбрызгивая лужи на мостовой, мы добежали до гулкого пустого подъезда и сели на широкий подоконник между этажами.

— Я теперь часто прихожу сюда, с твоей лёгкой руки, — сказала Рая. Её шапочка совсем промокла. Она стянула её с головы, рассыпая по плечам волосы. — Сначала я, как и ты, сходила на Новодевичье кладбище, к могиле генеральши Вершининой и там поняла, что надо ходить в церковь, как бы ни было страшно и опасно.